Он не договорил. Неожиданно посреди помещения, в котором они находились, возникла и замигала гигантская серебристо-синяя голограмма, похожая на восьмиконечную звезду, вписанную в круг.
— Внимание всем Конструкторам! — заговорил приятный женский голос. — Планетарное ядро Альризы перезапущено, функционирование Системы возобновлено! Наблюдается опасный рост напряжения между три миллиона двести тысяч семьсот третьей и восемь миллионов четыреста пятьдесят тысяч девятьсот шестой гранями. Разрыв Первичного Кристалла вследствие критического нарастания массы ядра ожидается через один час тридцать шесть минут пятьдесят секунд истинного космического времени…
— Провалиться мне сквозь Колесо Телеги (1)! — Орус непонимающе воззрился на стоящего перед ним растерянного Иджи. — Как твоим друзьям удалось, не имея ключа, перезапустить Систему?!
Иджи только тяжело вздохнул и развёл руками, выражая тем самым полное недоумение.
— Итак, — Орус провёл ладонью сверху вниз, и голограмма исчезла, — теперь нам точно есть, о чём поволноваться. Отправляемся на Альризу! — скомандовал он, и овальная комната с прозрачным потолком мигом исчезла, превратившись в центральный портал Планеты Странников.
***
Спустя сутки после официального вступления Зоурина в должность Держателя Круга, Конрад Картрайт обнаружил, что его дела не так безнадёжны, как поначалу казалось. Чем больше капитан «Далласа» вспоминал о прежней жизни на Земле и о своей команде, брошенной на произвол судьбы без чёткого руководства, тем больше нервничал Зоурин. Казалось, мысли чуждого сознания, связанного с ним нитями общего узора или чем-то ещё, выводят жреца из равновесия.
«Неужели он всё-таки воспринимает моё присутствие?! — обрадовался Конрад, заметив, что его мысли заметно влияют на поведение альризийского жреца, и подобное уже невозможно списать на ряд совпадений. — Похоже, каким-то образом мой внутренний мир перекликается с его сознанием, а если так, я могу «достать» его! Пусть переживает. Пусть до него, наконец, дойдёт, что с его разумом — непорядок! Надеюсь, это сподвигнет его обратиться за помощью к кому-нибудь из Лекарей, и меня, вытащив из его узора, вернут в моё собственное тело. Ведь Маги наверняка не потерпят, если я буду мешать исполнять миссию их жрецу? А я буду мешать. Я не позволю ему существовать спокойно!» И Конрад нарочно стал вызывать у себя как можно более яркие, интенсивные переживания, вынуждая Зоурина становиться всё более беспокойным и раздражительным.
Это продолжалось до тех пор, пока Держатель Круга, спустя несколько дней, утратив душевный покой и здоровый сон, не переместился к местному Мудрецу. Зоурин рассказывал старику по имени Элохар, живущему в глубокой пещере на окраине Нарткха, о том, что устал видеть непонятные чужие образы, приходящие к нему словно из ниоткуда. Как и следовало ожидать, слепой Мудрец ничего толком объяснить Зоурину не сумел и со словами: «На всё воля Богов, создавших тебя, о великий Держатель Круга!», отправил жреца обратно в Авведо.
Расчёт на то, что престарелый Элохар вытащит его из темницы чужого тела, не оправдался, и Конрад на некоторое время впал в уныние. Однако, довольно быстро внушив себе, что сдаваться рано, капитан продолжил свои атаки на захватившее его сознание.
Превозмогая творящуюся внутри вторичного узора чертовщину благодаря наличию там Конрада, Зоурин честно пытался выполнять взятые на себя обязательства: раздавать жителям кристаллы, восстанавливать круги подзарядки, но каждую минуту его преследовало болезненное чувство раздвоенности. Он всё чаще приближался к отполированному до зеркального блеска плоскому кристаллу, висящему на стене его жилища, чтобы потрогать своё лицо. И всё чаще вздрагивал, смутно подозревая, что должен выглядеть иначе, но как именно — не мог понять! Никто, кроме Конрада, не подозревал, насколько близок несчастный Держатель Круга к нервному срыву. Конрад чувствовал себя бесом-искусителем из древних преданий, вселившимся в невинную душу.
«Но у меня нет выхода! — оправдывал капитан себя. — Всё, что я хочу — вернуть своё тело и возвратиться на корабль к своей команде. Этот хмырь умеет сплетать узоры буквально из ничего, я сам видел. Вот пусть сплетёт себе новое тело, а мне вернёт моё. И я перестану сводить его с ума, заставляя смотреть по ночам мои сны, а днём — мои воспоминания».