— Успокойтесь! — Рамия повысила голос так, чтобы все могли её слышать. — Если Система отдаст вам свои части, а она заинтересована в этом, вы не погибнете. Мы с Орусом, Си-А и Марковым поможем забрать максимальное количество кристаллов из храма, и они непременно будут работать на новом месте.
— Как называется место, куда вы собираетесь увести нас? — осмелев, задал вопрос Гиррэ.
— Планета Странников. Прежде чем мы подберём подходящий дом для вас где-то ещё, вы будете жить в красивом мире, где обитают души, ищущие ответы на важные вопросы…
— Как жить дальше, если родина погибла? — на сей раз это спросил кто-то из выживших Магов.
— Да, — кивнула Рамия, — для вас это самый главный вопрос сейчас. Но, даю слово, мы не бросим никого из итэтэ на произвол судьбы, а ваших гостей, прибывших из-за Завесы, вернём на Землю вместе с «Далласом». Не впервые такое делаем, волноваться не о чем, — Рамия повернулась к Орусу, Си-А и Маркову. — Я отправляюсь на Планету Странников, чтобы открыть портал, ведущий сюда. Я очень постараюсь, чтобы он продержался достаточно долго, и все успели выбраться. Орус, ты будешь поддерживать стабильность портала, Марков и Си-А помогут переправить итэтэ и землян к нам, а также заберут из храма Ара столько кристаллов, сколько смогут, — она заговорила чуть тише. — Правда, я не уверена, что все приборы будут бесперебойно функционировать в нашем измерении, особенно Лечащие, Информационные и Перемещающие. Однако если мы их не заберём, то лишим итэтэ даже призрачной возможности вести привычную им жизнь, а это недопустимо.
— А Рождающие Кристаллы будут работать? Или нет? — напряжённо спросила Си-А.
— Рождающие Кристаллы внутри Пещеры активировать, думаю, удастся, — сказала Рамия, и Си-А выдохнула с облегчением. — Вы готовы? Приступаем?
— Начинай, — Орус кивнул, и Рамия, превратившись в светящийся золотой шар, прощально мигнула, как утренняя звезда, и исчезла, вызвав волну благоговейного шёпота в толпе итэтэ.
Иджи, Ни-ита и Шиам собрались обратиться к Системе, чтобы получить доступ в её внутреннее пространство, но в этот миг от толпы отделился Дакус. Он приближался к своему капитану неуверенно, словно не знал, стоит ли задавать вопрос, вертевшийся в его голове уже несколько дней.
— Конрад! — окликнул он командира, волей обстоятельств покинувшего их корабль, и Шиам мигом оглянулся.
— Что случилось? — голос сэра Картрайта звучал в точности, как на той конференции, где они впервые встретились, но тогда Дакус ещё не знал, кем ему приходится этот синеглазый молодой мужчина.
— Просто хотел спросить, прежде чем ты снова исчезнешь, и, возможно, навсегда, — в голосе помощника капитана зазвучала горечь. — Я понимаю, мой вопрос не вполне уместен в связи с открывшимися сейчас фактами. Да, я знаю, что ты — не землянин и никогда им не был, но всё же спрошу: ты любил свою жену Кайлу и сыновей? Хоть немного?
Шиам растерялся. Ни-ита мягко коснулась руки любимого, поняв причину его заминки.
— Ответь, — улыбнулась она, указав глазами на Дакуса. — Я смогу тебя понять. Я ведь тоже жила другой жизнью. Долгое время, забывшись, любила злейшего врага, обманувшего меня и притворявшегося мужем! Мне сейчас очень больно, я бы хотела вычернуть эти годы из своей памяти! Ты не обязан чувствовать вину. Жизнь на Земле прожил Конрад — не Шиам, как и Кьюту доверяла Ирэн — не Ни-ита. Но обе жизни, к счастью, закончились. Мы снова стали собой. Так что ответь Дакусу, мой узор не будет затронут обидой, клянусь!
— Я любил Кайлу, — честно ответил Шиам, глядя на Дакуса. — И сыновей любил. Но Кей однажды пожелала уйти и забрала их. Я не мог ей препятствовать, поскольку понимал её причины.
— Ты пытался видеться с сыновьями? — сглотнув ком в горле, спросил Дакус.
— Недолго и нечасто. В какой-то момент я осознал, что Джеймс и Роберт относятся ко мне с опаской, будто к уродцу какому-то. Да я и сам таковым себя считал! Тяжело оставаться вечно молодым. Жизнь движется, девушка, на которой ты женился, стареет, даже твои дети становятся старше тебя. Ты знаешь, что рано или поздно увидишь их смерть. Это невыносимо! Если бы я помнил прошлые жизни, происходящее не было бы столь болезненным. Но я считал себя жертвой эксперимента Барковского, генетическим мутантом! И наступил момент, когда я предпочёл уйти и никого не видеть. Я прожил в одиночестве тридцать лет, а когда выбрался из добровольного заточения в Гималаях, то не захотел искать членов семьи. И узнавать о них не стал. Я предпочёл помнить Кей молодой. Я не желал знать, какими стали сыновья, чтобы навеки сохранить их в памяти юными, беспечными, ещё не осознающими тот факт, что их отец бессмертен, как сказочный Кощей. Да, это трусость и бегство, но именно таким был капитан Картрайт — жалким, ничтожным, готовым сбежать куда угодно, лишь бы спрятаться от своей реальности. А теперь, когда я наговорил в присутствии кучи народа столько личного, хочу спросить: почему ты вдруг решил задать мне такие вопросы? Что тебе за дело до моей жизни?