Вся делегация развернулась и ушла, оставив землян одних.
— А по-другому никак, — развел руками Конрад в ответ на сомневающийся взгляд Анте.
— Ничего, — Павел хлопнул командира по плечу. — Мы сможем проводить исследования в рамках их ограничений, разумеется. Лучше, чем ничего.
— Конечно, — кивнул Дакус, — возможно, вскоре объявятся те, кто планету создал, только я не уверен, что они будут с нами столь же любезны, как эти товарищи из административной верхушки.
— Мы постараемся обнаружить максимум информации, — уверил капитана Хорхе.
Вот так биолог Энеобе Фишер, исследователь космоса и спасатель Конрад Картрайт, физик Хорхе Лебрович, космогенетик Павел Немиров, врач Марсель де Рош, этновед и геолог Анте Кин, а также конструктор си-кораблей и программист Дакус Мэтт, оказались на Альризе и приступили к работе.
Глава 7. Плюющаяся лангелла и говорящий коррос
— Через полчаса собираем совещание, — оставляя в покое дротики и профессорскую лысину, сказал Конрад со вздохом. — Будем выяснять, что включать в очередной отчёт. Заторчим мы тут, чувствую, до морковкиных заговений. И советую тебе, друг мой и помощник, принять витамины, присланные в комплекте лекарств на предпоследнем зонде. Кстати, я их сам сейчас приму. У меня из-за перестройки режима светового дня постоянная бессонница и хроническая усталость, — с этими словами Конрад достал круглую тубу, нажал на кнопку и проглотил пару белых пилюль.
— А что тебе передали в информационном пакете? Ты почему-то не стал озвучивать письмо при всех, — Дакус осёкся, опасаясь, что сболтнул лишнее.
Конрад беззлобно усмехнулся.
— Если коротко: «Совет выражает недовольство. Данных недостаточно. До сих пор не обследованы храмы, ничего нет по поводу аборигенов. Если не найдёте способ тщательно осмотреть планету или наладить контакт с жителями, вас отзовут обратно и на 95% лишат обещанной оплаты».
— Сволочи, — отметил Дакус.
— Ещё какие! Готов поспорить, с посланием-выволочкой господин Главный Наблюдатель постарался. Его бы сюда на эту чёртову планету, где ни шиша не понятно. Ладно, зови ребят. Где хреновина, которую нам местная верхушка подарила для связи? Так… Сжимаем в руке и усиленно думаем, кому направлен вызов… Хорхе… Потом Павел. Анте. Энеобе. Марсель. Кажется, все получили сигнал. Да какая глупость! — Картрайт в сердцах метнул диск обратно в специальную коробочку, где хранил его во избежание порчи. — Как можно переговариваться с помощью саморазмножающихся кристаллов кварца?! Хотя никакой это не кварц, разумеется. От попытки сделать тесты на химсостав ТМП-16 расплавился. И это современный точнейший анализатор молекул!
— Любопытно, почему наши передатчики внезапно сдохли? — добавил Дакус. — У предыдущей экспедиции они работали, насколько я понял из отчётов.
— Альриза на Землю не похожа, — пробормотал Конрад. — Нисколько. Странная планета с двуличными жителями, которые одной рукой тебя приветствуют и разрешают жить бок о бок с ними, а другой рукой готовятся ударить. Зачем они подарили нам дома? Почему доступ на наш собственный корабль ограничен двумя часами утром и двумя вечером? Сможем мы вообще улететь, когда пожелаем? Столько вопросов и ни одного ответа!
На пороге дома Конрада один за другим стали появляться члены команды. Первым вошёл Павел, за ним Хорхе, а ещё через пять минут и все остальные. Лица их были мрачны. Энеобе расчесывал какую-то подозрительную царапину на щеке, через каждые десять секунд доставал из-за пазухи противовоспалительную жидкость и брызгал из флакончика на повреждённый участок кожи, беззвучно матерясь.
У Павла на плече восседал ворон с белым галстучком из перьев на груди и красным клювом. Ворон хитро оглядывал команду блестящими сапфирами глаз, наклоняя головку с серебристым хохолком то вправо, то влево.
Анте, не успев толком войти и расположиться в гостиной, вдруг начал извлекать из карманов многочисленные образцы растения, представляющего собой солнечно-жёлтое сплетение стеблей и белых цветов, подобных лилиям, с синими прожилками по краям лепестков. Такие соцветия очень часто использовали для украшения одежды и фасадов домов местные жители. Первую пробирку Анте достал и поставил на стол с гордостью первооткрывателя. Вторую, точно такую же, — с лёгким налётом изумления на лице. Третью — с ужасом. От четвёртой его затрясло. А когда из его ладони выросла изящная лиана, увенчанная бело-розовыми листьями, мужчина завопил страшные ругательства на своём исконном диалекте, разом забыв ОСМ и все учёные премудрости. Трёхметровая лиана вытянулась во всю длину, шлёпнулась на пол, недовольно зашипела, свернулась пружиной и выпрыгнула в окно дома, которое благополучно распахнулось само собой, пропуская незваного гостя, столь сильно стремящегося вон.