— Потомки расы предателей. Их все в космосе избегают. Они когда-то добровольно оборвали связь со своей планетой, решив быть независимыми. С тех пор стали скитальцами. Но даже если другая планета примет их, соединит своё сознание с ними, всё равно через много тысяч лет, их гордыня возьмёт своё, и они уничтожат её, как когда-то бросили на произвол судьбы свою родину. У нас самое страшное преступление — предать Альризу. Мы не можем жить без неё. Погибнет она — погибнем мы. Прервётся связь с планетой — для нас это верная смерть. А вот раса предателей может жить отдельно от любой планеты. В этом их независимость и проклятие. Недаром их называют проклятыми странниками. Слепыми странниками.
Конрад быстро сориентировался и понял: если сейчас спросить Гошу о том, в чём состоит пресловутая «связь с планетой», без которой нельзя жить никому, кроме йаллок майа, коррос мгновенно заподозрит их в принадлежности именно к проклятой расе. И где гарантия, что тут же не улетит к Магам, дабы сообщить последние новости о "подлых врагах", вопреки собственному недавнему уверению в глубочайшем расположении к землянам? Капитан выразительно обвёл взглядом лица товарищей, пресекая любые попытки задать опасный вопрос. К счастью, никто даже не попытался спрашивать. Молодцы, быстро сообразили. Да он и не сомневался в их интеллекте, набирая в команду.
— Так что насчёт истории Альризы? — кашлянул Конрад. — Нам бы хотелось лучше понять ваш мир.
Гоша важно приосанился и начал:
— Вначале среди тьмы возник Белый Кристалл, потому что тьма лишь представляла себе, каков свет, но никогда не видела его. Тьма была вечной, древней, она знала миры, планеты, Богов, но это было словно старое воспоминание внутри неё. И тьме стало грустно. Она поняла, что если не возродится свет, то и ей больше не стоит продолжать вспоминать, так как в бесконечных воспоминаниях нет смысла. И её желание создать нечто, отличное от себя, нечто реальное — не тень, не тьму, настолько усилилось, что появился Белый Кристалл. Тьма испытала любовь к своему творению. Она прекрасно знала: Белый Кристалл её тоже любит, однако, если он осознает её как свой источник и причину творения, то захочет слиться с ней и станет таким же, как она. Потеряв свечение, он превратится в старое, полустёртое воспоминание. И тогда, пока он ещё был крошечным и не увидел ни разу никаких отражений тьмы в своих многочисленных гранях, тьма воздвигла Вечные Врата между собой и Кристаллом, чтобы спасти его от своей небытийной сути, чтобы в её детище остались только жизнь и вечная радость. Когда Кристалл достаточно вырос и осознал свое бытие, он уже был за Вратами, ограждённый от тьмы, обладающий вечной жизнью, как хотела его Мать. Единственное огорчало его — Кристалл не понимал: а что с другой стороны Врат? Его снедало любопытство, он тянулся, расширялся и рос, испытывая лучащуюся радость, но Врата отодвигались, давая ему пространства ровно столько, сколько он хотел, но не позволяя приблизиться. Наконец, Кристалл взмолился: «Я одинок. Я чувствую, за этой стеной, окружающей меня, кто-то есть! Я хочу нашей встречи». И тогда из-за Врат он услышал голос, говорящий ему: «Ты не один. Ты владеешь вечной жизнью и способностью создавать миры. Позволь себе стать Творцом, и ты узнаешь новую радость». Тогда Кристалл понял, что способен создавать планеты и звёзды, людей и животных, и ему стало легко. Он придумывал миры, законы бытия, и те послушно возникали, словно отражение его граней, продолжение его лучей, ярко сияли, а потом растворялись и возвращались к нему. Этот круговорот вещей занял Кристалл на какое-то время, но потом он повзрослел, и снова стал задавать вопросы: «Почему я всегда существую, а мои миры недолговечны? Почему я не могу создать нечто такое же, как я сам?» И поскольку Кристалл уже был взрослым, он нашёл ответ: «Сила, создавшая меня, находится за Вратами. Только она способна породить вечное. Я должен открыть Врата». И такой тоской и отчаянием были наполнены его бесплодные попытки достичь невозможного, что тьма сдалась. «Я дам силу, которую ты просишь, дитя, — сказала Мать. — Так как ты просишь от любви, а не от жадности. Любовь не позволит тебе померкнуть и исчезнуть. Но с того мига, как я открою Врата, наши две силы снова встретятся, свет и тьма станут вечно бороться и противостоять друг другу, ибо в детях, которых мы породим, будет нечто не только от света, но и от тьмы. Я нарочно ослаблю себя в их душах, отгорожу завесой, но ничего не смогу поделать, если светлые кристаллы их душ по доброй воле устремятся ко мне. Увы, я всегда буду второй силой, притягивающей их, ибо стану их матерью после взлома Вечных Врат, которые призваны не позволить никогда Истинному свету увидеть Вечную тьму. Свет не исчезнет, но тьма отразится в его гранях. Она же появится во всех отражениях миров, хотя в источнике твоём, сын, по-прежнему тьмы не будет». И пообещав такое, Вечная Древняя Мать распахнула Врата и показала, кто она есть. И сын удивился, ибо не ожидал её силы и могущества, и одновременно слабости и одиночества, и страха, и боли, и гнева. Того, чего не видел никогда прежде, будучи чистым светом. Он ответил любовью на её боль, смягчил гнев и тоску, умиротворил ненависть и изгнал страх, а после этого пожелал вечной жизни каждому существу, извлечённому из недр её глубочайшей памяти. Тех, кого тьма не могла породить, не имея чистого света в себе. Эти извлечённые души стали первыми Богами. А тьма снова замкнула Врата. Она пообещала сыну, что однажды их откроет, когда, вырастив детей и сделав их подобными себе, Кристалл пожелает рождения новых. На самом деле это длинный и красивый эпос, — пояснил Гоша, ненадолго прерываясь. — Долго рассказывать.