— Ирэн, ты всё-таки немного… любишь меня?!
«Бежим, Аэ!» — услышала девушка внутри себя и поняла, что способна двигаться. Пленённый кгаллен невольно ослабил ментальный контроль.
Даэна побежала назад по неосвещённому сырому коридору, не оглядываясь на страшный звук, раздавшийся за её спиной. Складывалось впечатление, что вой неожиданно разразившегося Явления достиг предела, и барабанные перепонки сейчас лопнут, но Даэна бежала всё скорее, и в конце концов отчаяние брошенного пленника перестало достигать её.
«Теперь поняла, каков он?» — грустно спросила Сестра, когда девушки уже приближались к выходу.
— Да. Он страстно жаждет любви, которой никогда не знал, но сама его сущность отталкивает. Я бы тоже не смогла ответить ему взаимностью, хотя во мне нет к нему ненависти. Я, наверное, простила бы его, но любить его невозможно. Это замкнутый круг. Он станет другим, если кто-то потянется к нему, но пока он не изменится, к нему невозможно испытывать положительных чувств. Вот что самое страшное. Я не знаю, как ему выбраться из этого круга.
«Он сам не считает, что находится в тупике или в замкнутом круге. В том-то и его беда».
Даэна остановилась в задумчивости возле выхода из тоннеля. Шум бегущего ручья, темнота ночи и свежий воздух, проникавший из-под корней дерева, коснулись её, но она не спешила выходить наружу.
— Расскажи про ваши расы. Как они разделились? Почему вы стали врагами и обвиняете друг друга в чём-то ужасном? Кажется, это не имеет отношения к твоей личной вражде из-за Брата?
«Не имеет, — мягко отозвалась Сестра. — Но тебе и так трудно жить из-за меня. К чему выслушивать историю давней боли моей цивилизации?»
— Ты спасла меня и назвала своей Сестрой, но мы всё ещё недостаточно близки. Я многого не знаю, а мне так хочется сделать тебя счастливой! Мы обязательно найдем Шиама. Кем бы он ни стал, где бы ни находился! А сейчас… Позволь узнать больше о вас обоих.
«Хорошо, ты сама попросила».
Даэну окутала знакомая мягкая пелена. Они делили с Сестрой одно тело и сознание. Их мысли и чувства переплетались с удивительной лёгкостью. Сестра предполагала когда-то ассимилировать её, но потом пощадила, оставив личность девушки целой и невредимой, несмотря на то, что поддерживать симбиоз на порядок труднее, нежели поглотить исходный организм. И вот сейчас она обменивалась с Даэной своими воспоминаниями, которые случайно уцелели после инициированного Кьютом разрыва узора. Даэне уже было известно, что Сестра когда-то чудом выжила, потеряв любимого, связанного с ней кровной нитью. Даэна не представляла силы и значения подобной связи. В её личном опыте не содержалось ничего похожего. Однако она вполне могла себе представить, что произошло бы с ней, лишись она вдруг связи с Альризой. Какую мёртвую, леденящую, невосполнимую пустоту она бы ощущала!
«Потеря кровной нити вызывает то же чувство, — объяснила Сестра. — Только это не связь с планетой, а с близким существом, которое для твоей души и сердца равно целой планете. Связь возникает сама собой, помимо воли, но когда она устанавливается, всё, что мы можем — умолять Космос сохранить её. Только на подобное мы и способны, несмотря на нашу великую силу, даже на умение путешествовать в другие миры. Цивилизация шепси не идеальна. Где-то мы совершили ошибку в развитии, если Космос допустил появление среди нас несветящихся существ, называемых кгалленами. Наверное, чистота наших душ под большим вопросом. Мы утратили её значительно раньше, Аэ…»
***
В те времена, когда старая раса ещё не избавились от атавистической материальной оболочки, ставшей слабой и истончившейся до предела, у некоторых родителей вдруг стали появляться лишённые свечения дети. Тенденция с годами усиливалась, именно тогда шепси осознали: происходящее - не случайность. Рождается иная раса. Новые существа, «чужие», или на местном наречии «кгаллены», разительно отличались от своих светящихся братьев и сестёр, имевших весьма миролюбивый характер. Рядом с родителями «чужие» вели себя скромно и мирно, но в отсутствие внешнего контроля, чувствуя свою безнаказанность, часто совершали весьма циничные и жестокие поступки. Их понятия о добре и зле с рождения непонятным образом перепутались, и исправлению это положение вещей не поддавалось. То, что кгаллены считали любовью и уважением, больше напоминало ненависть и жадность. Их отношения между собой имели целью лишь союзнический сговор ради выживания вида. Чувства же, вызываемые в них представителями родительской расы, определить было ещё сложнее. Они боготворили светящихся, они им поклонялись, хотели добиться равных с ними прав, но в то же время, если шепси допускал сближение с кгалленом, последний вёл себя с якобы любимым существом столь же непереносимо жестоко, как и с представителем собственного вида. В конечном итоге присутствие представителей мутировавшей расы стало вызывать в душах шепси неприкрытое отторжение. «Чужие» оказались в негласной изоляции. Чистая прозрачная энергетика шепси не выдерживала мутной, давящей сути кгалленов. Шепси заболевали, общаясь с ними. Они их избегали, не желали видеть. Они молились, чтобы когда-нибудь те либо переродились в нормальных существ, либо исчезли вовсе с глаз долой.