— Но если у нас никогда не было особых способностей, как же они усилятся? Ведь создать способность — значит изменить узор, а повреждённый ключ узора не меняет? — заинтересовался Дакус.
— Следите за собой, — настаивала на своём Альриза. — У кого-то могут заметно улучшиться заурядные навыки: чтение, письмо, творчество. Может возрасти скорость мыслительной деятельности или обостриться восприятие информации органами чувств.
— На это мы сейчас горазды, — съязвил Конрад, — как к тебе, великая Хранительница прибыли, у нас обострилось всё, что можно: зрение, слух, осязание, обоняние. Я не говорю о талантах изворачиваться между жрецами, Координационным Советом и твоими Явлениями.
— Не люблю остряков, — сухо выдала планета. — Попрошу разговаривать со мной серьёзно.
— Конечно, разве у нас есть выбор? — не унимался капитан. — Придется следовать правилам, только ты, мать родная, обеспечь своих новоприбывших детей какой-нибудь информацией о всяких ловушках, в которые тут можно невзначай провалиться, о растениях, способных случайно полпальца отхватить или распустить вонь на километр вокруг, так что дышать становится нечем, да и о прочем, чего мы до сих пор не знаем. А то мы помрём раньше, чем выясним, как к тебе подобраться. И хотелось бы понять, каким образом барьеры вокруг храмов снимаются, а то я раз шесть или семь при попытке войти внутрь часами в «отключке» лежал. Боюсь, моим ребятам подобные опыты стоили бы жизни.
— Нет, там другой тип барьеров поставлен, — призналась Альриза. — Первый раз суёшься, тебя отшвыривает, а слепок узора в силовом поле остается, чтобы Боги потом разобрались, что к чему. Тебя, капитан, видимо, спасла петля бесконечности. Твой узор не прочитался. Во второй раз нарушитель усиливает отпечаток в барьере, и ему в линии третьего порядка внедряется своеобразная отметина, вызывающая страх и желание бежать прочь, когда он снова к храму приблизится. В третий раз, если итэтэ всё ещё не понял намека и лезет опять, тогда его сквозь барьер затягивает на нижний этаж храма и там запечатывает в энерго-кокон, который будет разрушен Богами по возвращении.
— А Боги не вернутся никогда, следовательно, застрявший там — застрял навечно, — закончил за неё Конрад. — И много несчастных итэтэ таким образом мумифицировалось?
— Кроме вас, за последние четыреста лет никто не лазил, — съехидничала Альриза. — Но до этого пытались многие. Сияющие Звезды надеялись найти, ага! Нет их там давно. Есть сырьё, есть пустышки. Кроме того, пока Система не возродится, от тех приборов мало толку. Всё равно, что от обычных камней.
— Расскажи про Сияющие Звёзды, — оживился Конрад.
— Они неотъемлемая часть Системы.
— Что такое Система?
— Шар и миллиарды Сияющих Звёзд образуют её. Шар — центр, Звёзды — периферия.
— Зачем Боги создали Систему?
— Для познания тайн Вселенной. Боги хотели знаний и свободы. Я была нужна, чтобы охранять Систему, поддерживать её функционирование. А сейчас я бесполезна: не знаю, зачем живу, и где находятся создавшие меня! Думаю порой, есть ли вообще смысл продолжать бороться или лучше уничтожить разом всю планету?
— Погоди-погоди, — поспешно заговорил капитан. — Уничтожить планету ты всегда успеешь. Давай лучше вместе подумаем, как продолжать жить. Кстати, почему тебя называют Хранительницей крови? — окончательно осмелел Конрад.
— Потому что я сохраняю чистоту крови здешней цивилизации, точно так же, как должна поступать любая нормальная планета! Неужели не ясно?!
— Ясно. А ты не могла бы убрать барьер вокруг хотя бы одного из храмов? Нам проще стало бы подобраться к Шару, когда ключ найдётся.
— Барьеры ставили Боги. Я здесь бессильна.
— А прекратить продуцировать Явления тоже не можешь?
— Явления — это мои попытки выжить. По мере сил я исправляю их последствия. Но иногда бывает и такое, что мне хочется разом покончить со всем. Меня создали, как разумную биомашину, обладающую эмоциями. У меня нет свободы действий, так как в меня вживлена программа. Я немного изменила её тайком от Богов, однако я всё ещё во многом ограничена заданными мне функциями.