Если бы Кьют не боялся оказаться раскрытым, он, как учёный, не колеблясь, выбрал бы жизнь на более развитой Земле. Однако стоило опасаться местных исследователей, легко способных выяснить с помощью своих новейших приборов при каком-нибудь случайном осмотре, что Кьют — не человек. Слиться с толпой здесь вряд ли получилось бы. Если земляне открыли для перелётов межпространство, узор инопланетянина при желании прочтут тем более. Нет, не стоило туда даже соваться! Шепси и кгаллены живут по две-три тысячи лет. Он ещё успеет посетить вторую Землю. Поддерживая на искусственной нити бесчувственную Ирэн, Кьют шагнул через пространственно-временной коридор на планету с менее развитой цивилизацией.
Перемещаясь над поверхностью Земли в облике плазменного сгустка, он начал внимательно присматриваться к происходящему вокруг. В первый же день, поняв, что его внешний вид шокирует землян, Кьют быстро сообразил, каким образом можно стать невидимым. Всего-то и потребовалось перестроить вторичные линии и уйти в часть спектрального диапазона, не воспринимаемую органами зрения аборигенов. Это оказалось несложно с его теперешним умением изменять частоту колебания энергии в узоре так, чтобы проходить даже сквозь межпространство.
Спустя девять суток пребывания на планете Кьют выяснил все необходимое. Ирэн всё ещё находилась в бессознательном состоянии, но кгаллена это не смущало. Он понимал, какую боль причинил ей, уничтожив связь с Шиамом. Ничего, теперь фрагменты первичных линий Брата и её собственные — у него в скрытой петле. Пусть Кьют необратимо изменил себя, пусть разрушились трансформеры, а Кгалле и Шепси остались за спиной, — ничто не имело значения. Ирэн больше не разлучится с ним! Свечение, которое Кьют любил в ней больше всего, свечение, дарившее ему силу… Вот оно, прекрасное, как и раньше. Её энергия никуда не ушла. Ирэн отныне целиком принадлежит ему. Он победил!
***
Ирэн очнулась от того, что красивый зеленоглазый мужчина, сидевший рядом, нежно гладил её тёмные волосы.
— Милая, как ты? — заботливо спрашивал он.
Девушка откинулась на спину и несколько раз медленно моргнула, глядя в потолок.
— Где я?
— В больнице.
Она поднесла руку к голове, и пальцы её нащупали плотную бинтовую повязку. Девушка задумчиво потрогала материал, отдёрнула руку назад.
— Я ничего не помню.
Болела не только голова, невыносимо ныло всё тело, ломило каждую косточку, дёргало и выкручивало мышцы и суставы.
— Мы попали в авиакатастрофу, — мужчина осторожно поцеловал худую, бледную ладонь девушки. — Все погибли, кроме нас. Помнишь, Ирэн?
— Это моё имя?
— Да.
— А вы кто?
В голове теснилась каша хаотичных мыслей. Чей-то пронзительный крик, полузабытое имя, лицо, чьи черты нельзя вспоминать, потому что это мучительно больно…
— Меня зовут Кевин Ганн, я твой муж. Мы оба из Невады. Поженились в прошлом году. Летели в Мадрид на симпозиум. Мы учёные-биологи.
— Что такое «биологи»? — Ирэн задумчиво разглядывала свои руки. — Почему я так выгляжу? Это не моё тело! — она откинула одеяло, увидела свои ноги в гипсе и закричала. — Помогите! Помогите!!!
На её крик в палату вбежала медсестра и, прижав руку молодой женщины к кровати, сделала успокоительный укол.
— Ничего странного, — поспешно заговорила она, обращаясь к мужчине. — У неё посттравматический шок. Наберитесь терпения. Вам ещё придется побеседовать с полицией, ведь вы единственные выжившие в той катастрофе. Какое счастье, что оба ваших кресла упали между ветвей дерева. Иначе вы бы тоже погибли!
— Если бы я удержал её, — Кевин тяжело вздохнул. — Ирэн могла не пострадать вовсе, но кресло перевернулось, она соскользнула вниз, — Кевин закрыл лицо руками, но не издал при этом ни звука.
Он не плакал. Его глаза оставались абсолютно сухими.