Кьют стиснул зубы. Шутки инопланетного «папочки» ему не понравились совершенно. Земляне его жутко раздражали.
«Надо что-то срочно предпринимать, эти глупые аборигены выводят меня из терпения!» — зло подумал он, невнятно буркнув нечто вроде: «Да, испанцы — спецы по лоботомии».
После подобного ответа, натянуто улыбнувшись, кгаллен отошёл в угол комнаты, сделав вид, будто желает немного отдохнуть, а сам сконцентрировал внутреннюю силу на узорах всех пришедших родственников, включая родителей Кевина и Ирэн. Он внушал нежеланным гостям всего одну мысль: «Вас абсолютно не касается наша жизнь и глубоко безразлично всё, связанное с нами. Сейчас вы уйдёте и займётесь своими делами, а про нас забудете, будто мы вам чужие!»
Его стараниями через полчаса никого из родни в доме не осталось. И с тех пор не находилось не только желающих звонить в уик-энды и предлагать провести выходные вместе, но и даже на дни рождения и семейные праздники к ним перестали заглядывать.
Глава 26. Ирэн, Эришка и Лариса
Спустя месяц Кьют устроил жену на работу в библиотеку под предлогом того, что, утратив память, она больше не может заниматься своими прежними исследованиями. Сам же через пару лет нашёл способ продать дом и переехать в штат Мэн, где с огромным удовольствием погрузился в изучение фауны океанического дна и прибрежных островов Бангора.
Ирэн по-своему привязалась к мужу, хотя не помнила ничего о первой половине своей жизни. Через год после катастрофы их фальшивый брак незаметно перерос в настоящий, чему крайне обрадовался Кьют. К тридцати пяти Ирэн сильно обеспокоилась фактом отсутствия у неё детей. Пусть она не пылала страстью к Кевину, а её чувства скорее напоминали желание продрогшего котёнка прижаться хоть к чьему-то тёплому боку, но, глядя на других женщин, ей тоже захотелось иметь ребёнка.
Кьют с сожалением наблюдал за её безрезультатными попытками вылечить мнимое бесплодие. Он с удовольствием рассказал бы ей правду, но теперь, когда Ирэн привыкла к мысли, что она — человек Земли, признаться в их настоящем происхождении, значило убить её разум окончательно. И потом его супруга наверняка захочет знать причины их появления здесь. Нет, решительно нельзя говорить правду, но и молчать скоро тоже станет ошибкой.
Ему самому безумно хотелось иметь от неё ребенка, однако покалеченный узор исключал возможность зачатия и сейчас, и — увы — в будущем. Кьют вскоре с сожалением понял это. Ирэн была шепси, от которой оторвали часть узора. Её и Кьюта видимые тела являлись подделками. Теперь фальшь третьих имён начала проявлять себя во всей красе.
— Мы совсем не стареем. Почему? — спросила как-то Ирэн у мужа, стоя перед зеркалом в спальне и внимательно разглядывая своё лицо. — Мне скоро исполнится сорок, а мой облик почти не изменился. Ни седого волоска, ни морщинки под глазами, будто я застыла в возрасте двадцати с небольшим лет.
— Так это замечательно! — Кьют внутренне насторожился, но не подал вида и даже не отложил в сторону журнал с кроссвордом.
— Ничего замечательного! У меня назрело много вопросов. Почему родственники внезапно стали нас избегать? Почему они безразличны к нам с того самого вечера, когда навестили после катастрофы? И за столько лет ситуация только ухудшается. В последнее время мать с отцом, кажется, больше рады своим докучливым соседям, нежели мне, когда я приезжаю в гости. Они стремятся поскорее от меня избавиться. Я их дочь, но им не интересна моя жизнь, мои проблемы. Впечатление такое, будто они были бы рады, если б я вовсе никогда у них не появлялась. У нас с тобой нет друзей, мы живём, как отшельники. От нас шарахаются животные. Когда я читаю в свободное время книги из библиотеки, они мне кажутся скучными и примитивными — абсолютно все, не имеет значения, художественная это литература или научная. Будто я раньше читала нечто более увлекательное. И, самое главное, почему я не могу иметь детей, если мы оба не бесплодны, согласно медицинским обследованиям?
Отложив журнал в сторону, Кьют посмотрел на Ирэн. Похоже, пришла пора использовать давно заготовленную ложь, и, чтобы долго не размышлять, кгаллен выложил её сразу.
— Еще до катастрофы над нами провели эксперимент. С меня взяли слово и официальную подпись на бумаге, что я не буду разглашать это.