— Какой эксперимент? — испугалась Ирэн.
— По генной мутации. Мы с тобой не состаримся очень долго. А ребёнок у тебя может появиться, когда тебе перевалит за сотню лет.
— Что за бред ты несёшь?! — рассмеялась Ирэн, решив, будто Кевин подшучивает над ней. — Если это розыгрыш, то весьма неудачный.
— Это правда. Прости, если она причиняет тебе боль, — серьёзно ответил супруг.
— Ты спятил? Я до сих пор не помню первую половину своей жизни, даже никакие фрагменты не всплывают. А ты пользуешься этим, чтобы насмехаться? Или, — внезапно она побледнела, словно вдруг осознала нечто ужасное, — возможно, если твои слова не обман… ты хочешь сказать… Мне нарочно стёрли память?!
— Да, — кивнул Кьют, умело разыгрывая горечь.
— Но почему ты помнишь?
— Как врачи мне объяснили, ты стала отказываться и сопротивляться в последний момент, а предварительное согласие уже с нас взяли. Нельзя было бросать дело на полпути. Подобная задержка грозила большими убытками для людей, не желающих терять свои деньги. Дорогая, мы помогали государству работать над секретным проектом. Наши тела идеально подошли для опытов. Нам собирались заплатить огромную сумму, но потом лабораторию закрыли по приказу правительства, никому ничего не объяснив, научно-исследовательская организация разорилась, а мы остались ни с чем. По результатам наших анализов учёные почему-то решили, что эксперимент не удался, хотя на самом деле это не так. Нас просто бросили и велели идти на все четыре стороны, запретив, правда, когда-либо рассказывать о том, что с нами сотворили. Прости, я не хотел расстраивать тебя. Мы оба ещё до аварии лайнера не были нормальными людьми. Нас инстинктивно сторонятся, поскольку мы ощущаемся всеми, будто инородное тело, попавшее в земной организм.
— О Господи! И ты сообщаешь мне об этом вот так спокойно только сейчас?!
— А как мне надо было вести себя? Ты трое суток лежала в тяжёлом состоянии, то, приходя в себя, то снова проваливаясь в беспамятство. Представляешь, что бы с тобой случилось, если б я рассказал тебе всё тогда?
Ирэн медленно опустилась на кровать.
— Мне нехорошо, — прошептала она, а потом вдруг расплакалась. — Как жить теперь? Ведь мы больше не люди…
Кьют улыбнулся и тихо коснулся её руки.
— Ничего не изменилось, просто теперь ты узнала.
— Нас сделали бессмертными?
— Нет. Всего лишь долгожителями по сравнению с обычными людьми, — он едва не сказал «землянами», но вовремя спохватился и прикусил язык.
— Сколько лет мы проживём? — вяло спросила Ирэн.
— Около трёх тысяч лет. Причем стареть начнём, я имею в виду, заметно дряхлеть, когда нам перевалит за две с половиной тысячи.
— О боже, — в шоке прошептала молодая женщина. — Чего я ещё не знаю?
«Что я вернул тебе часть первичных линий, когда однажды ночью ты вдруг начала метаться и терять энергию. Искусственная петля, созданная в твоём узоре, прорвалась, и энергия едва не вытекла из разомкнутого контура. А у меня ни одного трансформера не осталось, чтобы спасти тебя, замкнув узор на кристалл. Пришлось вернуть твои же линии, правда, частично. Ты снова шепси, и снова сильнее меня, только не помнишь об этом. А если вспомнишь? Что я стану тогда делать?»
— Ты обладаешь способностями, которые могут проявиться в любой момент. Я ими обладаю тоже, но в меньшей степени.
— Расскажи подробнее.
— Ты способна влиять на волю других людей, защищать себя от их влияния, читать чужие мысли и скорее всего можешь материализовывать предметы. Я умею менять внешний облик и копировать чужую внешность. Я могу это периодически делать для себя и тебя. Только нам нельзя позволить, чтобы окружающие узнали это. Иначе нас снова отправят в лабораторию и начнут обследовать. Пусть лучше по-прежнему думают, будто эксперимент провалился. У нас нет наших могущественных покровителей, нас некому защитить.
— Понимаю. Ты прав. Если мы столь разительно отличаемся от окружающих, надо держаться вместе.
— Конечно, — удовлетворённо кивнул Кьют. — И придётся периодически менять тела, чтобы не вызвать ни у кого подозрений.