— Не превратятся ли наши долгие жизни в мучение, одиночество и чувство отверженности?
— Можно попробовать поискать дверь в другие миры, — заискивающе предложил кгаллен. — Я верю, что они существуют, и я мог бы попытаться найти путь… Теперь, когда я больше не человек. А вдруг получится? Что нас тут теперь держит?
— Ничего, — согласилась с ним Ирэн, — теперь, когда я узнала правду, совсем ничего.
***
Последующие годы Кьют до сих пор считал самыми счастливыми. Благодаря тому, что Ирэн сочла его и себя невольными жертвами чужого эксперимента, она ещё сильнее привязалась к нему.
В пятьдесят семь, если считать возраст земной Ирэн, Кьют впервые сменил для них тела, обосновав это тем, что продолжать на протяжении долгих лет прикидываться стареющим, а затем больным и умирающим — такой расклад его не устраивает! Поэтому лучше всего поехать куда-нибудь и быстро исчезнуть, дождавшись очередного массового происшествия. Ирэн согласилась с планом мужа.
Спустя полгода во время экспедиции в Альпах из-за схода снежной лавины погибли туристы, среди них супруги Ганн из Соединённых Штатов. Зато чудом спаслась молодая чешская пара: Эришка и Ян Коргач. Газеты и телевидение брали у выживших интервью, задавали вопросы по поводу случившегося… У обоих супругов Коргач на фоне нервного стресса, естественно, наблюдались некоторые проблемы с памятью, и это никого не удивило. И никто не заподозрил ничего странного, когда спустя сорок лет Ян и Эришка, прожившие уединённо в своем маленьком домике под Брно, отправились в кругосветное путешествие на огромном лайнере, и через неделю, высадившись, в районе Панамского канала пропали без вести во время крупного океанского шторма.
В это время на Земле уже начиналась эра путешествий в космос в пределах Солнечной системы. Кроме астронавтов и конструкторов кораблей требовались учёные-генетики, способные вывести новые сорта овощей и фруктов, которые могли бы успешно плодоносить в условиях невесомости. Именно такими учёными и стали спустя десять лет двое русских студентов Илья Меркулов и Лариса Старцева. «Необычайно везучие молодые люди, — писала о них пресса. — Им удалось спастись во время страшного шторма на Карибах, унесшего десятки жизней, в том числе нескольких иностранных туристов». В газете также упоминалось мельком, что в списках погибших значилась и пара Коргач из Чехословакии, о чьём чудесном спасении в Альпах когда-то давно писала пресса.
«Жизнь землян коротка, к счастью для нас, — философски размышлял Кьют. — Они успевают забыть многое, иначе давно бы заподозрили неладное, сопоставляя факты…»
Ирэн, наконец, прекратила грустить. Рубцы на её первичных линиях зарастали медленнее, чем вначале полагал Кьют, однако после третьего перерождения в теле Ларисы его возлюбленная снова смогла создавать крошечные, размером с напёрсток, плазменные сгустки, или как их величали на Земле, «шаровые молнии». Это было проявление силы шепси, их оружие, щит и одновременно выражение самых глубинных чувств.
Почти в то же время Ирэн вернула себе способность видеть узоры. Её удивило различие линий своих и Кьюта, но она, как маленький неопытный кгаллен, водя по воздуху рукой, указывая на невидимые в физическом мире, но вполне ощутимые нити, спрашивала Кьюта:
— А здесь что? А тут? А за какие способности отвечает этот участок?
Кьюту доставляло странное удовольствие, поражавшее его самого, учить девушку заново тому, что она забыла. Мужчина отлично понимал, в какие опасные игры играет, и насколько близка черта, за которой Ирэн будет уже не благодарить его, а проклинать, вспомнив причину, почему она теперь с ним, а не с Братом.
Он помнил её разной: веселой, опечаленной, гневной, счастливой… Планета Земля стала для неё родной. Ирэн не собиралась уходить отсюда в другие миры, и Кьют смирился с её решением.
Закутавшись в вязаный голубой шарф, в короткой куртке и белой шапочке, под которую она спрятала свои вьющиеся рыжие волосы, его любимая, носящая теперь фамилию Меркулова, самозабвенно каталась на горных лыжах, каждый раз оборачиваясь к нему, весело подмигивая и взмахивая рукой, перед тем, как в очередной раз съехать со склона. У них тогда был отпуск между двумя трудными попытками создать новый сорт морозоустойчивых персиков и гибридных ананасов.