А вечером они играли в снежки, задорно смеясь и бегая, словно дети, вокруг арендованного в горах домика, мешая спать недовольным соседям.
Именно в ту ночь Ирэн, словно очнувшись от забытья, впервые заметила неестественную вещь, происходившую с их узорами во время близости. Сам Кьют с грустью наблюдал подобное десятками лет. Он понимал, что такого быть не должно. И знал, к чему происходящее приведёт в итоге. Никогда между ним и Ирэн не будет даже подобия связи, существовавшей у Ни-иты и Шиама.
— Наши линии пытаются соединиться и не могут! — удивлённо констатировала Лариса, выпрямляясь на постели и уткнув локти в подушки. — Кевин, почему?
— Забудь про Кевина. Я Илья.
— Не придирайся. Мы одни сейчас. Я лишь хочу узнать, почему наши узоры не способны слиться?
— Наверное, плохо стараемся, — отшутился Кьют.
— Ты сказал, по прошествии ста лет я сумею родить малыша. И я так ждала, но почему-то ничего не выходит, — Ирэн задумчиво подперла щёку рукой. — Ты опять не договариваешь чего-то важного. Пока мы были близки, моё сознание внезапно ослепила вспышка, и я увидела непонятную вещь… Действительно, странную!
— Какую? — постарался выглядеть естественно кгаллен.
— В твоём узоре есть фрагмент. Все линии вокруг золотистые, а эта часть будто пропитана засохшей кровью. Такого я больше ни у кого не наблюдала.
— Подозреваешь во мне изъян, из-за которого мы до сих пор бездетны?! — неожиданно зло взорвался мужчина.
Светло-зелёные глаза Ларисы обиженно округлились.
— Я ничего подобного не думала даже! Ты словно ненавидишь меня, — закончила она печальным голосом, ложась на бок и демонстративно отворачиваясь от него.
Тогда Кьют понял — это начало конца. Доверие между ними сломалось. Они снова не двое вместе, а каждый сам по себе. Теперь вопрос времени, когда маленькая сообразительная шепси раскроет его.
Глава 27. Неисцелённые раны
Кьюта третью неделю мучила бессонница. Он лихорадочно пытался придумать, как перехитрить судьбу. Всё время, пока они жили вместе, он пользовался силой Ирэн, чтобы пройти сквозь межпространство, выбрать мир, создать для них новые тела. Ирэн не догадывалась, что внешняя и внутренняя привлекательность мужа заимствованы из её силы. Кьют понимал: совсем скоро Ирэн научится читать узоры целиком и, конечно, не удержится от любопытства пробежаться по его нитям, по самым потаённым частям… Если нащупать, пусть мимоходом, спрятанные в скрытой петле украденные линии — те автоматически вернутся к ней. Отрезанные нити того и ждут, чтобы она искала их, стремясь снова влить в изначальный узор.
Как оттянуть неизбежное?
Ему мало сотни лет вдвоём, и даже не утешает, что Ирэн никогда не найдёт Брата. Шиам, скорее всего, погиб или сросся сознанием с каким-нибудь примитивным видом животных на Кгалле, либо его вынесло энерго-волной на одну из неизвестных планет. Но даже если Ирэн никогда не отыщет Шиама, Кьюту жизненно важно сохранить любовь девушки.
Снова вырвать часть первичных линий? Нет. Проще сразу убить. Ирэн не переживёт подобного во второй раз. Кроме того, и трансформеров нет, а только ими и можно эффективно резать энерго-нити. А если поискать аналог минерала сигхо на Земле? Скорее всего, похожие кристаллы обнаружатся… И что тогда? Как надолго хватит Ирэн новой операции над узором, пусть она и выдержит безумную боль снова?
Можно поступить иначе: вырвать их с Братом линии из себя и уничтожить. Но тогда он сам лишится связи с Ирэн и наверняка погибнет, ибо только благодаря связывающей их нити он сейчас благополучно существует отдельно от Кгалле.
Значит, оставить всё, как есть, и просто ждать? Кьют болезненно сжался. Он не привык к пассивному ожиданию, но в данной ситуации другого выхода не видел.
Кгаллен предпочёл не калечить повторно узор девушки. Именно это решение, пусть иного варианта развития событий никак не могло получиться, Кьют считал своей наибольшей заслугой, проявлением глубочайшего благородства, которого не оценила вероломная шепси.
***
Это случилось пять месяцев спустя. Кгаллен пробудился от удушающей волны чьей-то ярости и подскочил на постели. Возле его кровати стояла стройная, прекрасная девушка с ярко-синими волосами и золотистой кожей. На вытянутой в направлении его сердца руке вращался плазменный шар сочно-апельсинового цвета.