Или вся планета целиком — эксперимент?
На подобные мысли наводили образцы почвы, воды и воздуха, распавшиеся почти мгновенно на элементарные частицы при попытке их исследования. А потом частицы аннигилировались, выделив столько энергии, что три исследовательские лаборатории в один не прекрасный день снесло с поверхности Земли. Единственное, что уцелевшие после трагических инцидентов учёные смогли выдать в эфир: «Это была случайная аннигиляция частиц. Никакой радиации и аномалий, успокойтесь, граждане! Если бы это не ровен час оказалась антиматерия, то вся наша планета почила бы в бозе».
Мирное население такие заявления не успокоили. После взрывов лабораторий частыми стали масштабные акции протеста против продолжения изучения альтернативных миров.
«Разберитесь в Солнечной системе, а дальше не лезьте, пока Землю не угробили!» — скандировали толпы людей под окнами научно-исследовательских центров.
Мировое Правительство официально заявило, что программа по изучению альтернативных миров будет свёрнута, но на деле готовилась вторая экспедиция на Альфу, имевшая целью продержать группу астронавтов за пределами нашей Вселенной в течение года. Члены экспедиции должны были вступить в контакт с местным населением.
Мировое Правительство с маниакальной настойчивостью в течение года после возвращения первой экспедиции задавало Объединению Космоцентра один и тот же вопрос: если Альфа — эксперимент высокоразвитой цивилизации, почему экспериментаторы не вмешались, когда астронавты Земли вторглись в их сферу влияния? Не может быть, чтобы посадку инопланетного корабля они проморгали!
«Впрочем, даже если они тогда не успели отследить нас, то за год присутствия мы точно не останемся незамеченными, а попытки наладить контакт с местными жителями обязательно вызовут ответные шаги со стороны той гипотетической цивилизации, — рассуждал на одном из собраний господин Главный Наблюдатель мирового научно-исследовательского центра Эрик Войцехович Джамтан, человек неизвестной национальности, про которого тоже ходили слухи, что он — результат эксперимента по генной модификации, очень уж умным и изворотливым являлся этот тип даже на фоне себе подобных талантливых пройдох. — И вот когда представители инопланетной… э-ээ… нации появятся на горизонте, ваша главная задача не дать себя уничтожить, а заинтересовать и склонить к обмену опытом».
«Как это? — испуганно запереглядывались между собой будущие кандидаты, готовящиеся к отправке на Альфу. – Он, часом, не сумасшедший? Как он себе представляет вступить в контакт с существами, чья природа ни в малейшей степени нам не известна?!»
Но впавший в раж Эрик Войцехович не думал о препятствиях, его воображение уносилось в необозримые дали, где земляне побратались с представителями более развитой цивилизации и вместе с ними семимильными шагами осваивали космос во всех направлениях. Именно на этой умопомрачительной конференции Дакус Мэтт и познакомился с Конрадом Картрайтом.
Шёл третий час упоительного монолога господина Главного Наблюдателя, когда сидевший рядом c Дакусом симпатичный брюнет лет двадцати вполголоса, но весьма отчётливо, выговорил:
— Господи, какой кретин.
Дакус испуганно воззрился на своего соседа, боясь, как бы тот не навлёк на себя гнев охранников, маячивших в проходе за спинами астронавтов. К счастью, никто больше не расслышал этой реплики. Узко прищуренные синие глаза неизвестного мужчины смотрели на лектора не по-юношески мрачно. Одет незнакомец был в светло-серый костюм с прикрепленным на лацкане пиджака обозначением: «К».
Дакус почесал затылок. У всех кандидатов к костюмам крепились таблички с порядковыми номерами по степени предпочтительности назначения в команду. У самого Дакуса на груди красовался номер «П-1», что означало «первый кандидат на замещение должности помощника капитана корабля», поскольку показатели интеллектуального и физического развития Дакуса Мэтта по результатам проведенных тестов являлись одними из лучших.