«Значит, сюда мне теперь тоже путь заказан, — с мрачной обречённостью понял Кьют, — и если прервётся связь с Ирэн, мне конец! Что ж, я просто следовал своим внутренним желаниям и ни о чём не жалею».
Позже Кьют узнал от Чувствующих, встреченных на одной из планет, что Завеса между двумя мирами-убийцами растворилась, Шепси и Кгалле снова слились в единое небесное тело, заманивающее путешествующих в космосе недальновидных странников, не умеющих читать узоры, своими притягательно-зловещими пейзажами, а затем мгновенно пожирающее их вторичные и третичные линии. Кажется, земляне, которых Кьют навестил однажды из чистого любопытства, окрестили планету-монстра Красные Хребты. Земные исследователи потеряли в том страшном мире несколько своих экспедиций. Потом Кьют выяснил, что попал отнюдь не на ту Землю, где жили они с Ирэн прежде, и даже не на ту, которая на момент его выбора между двумя мирами являлась более развитой. Сейчас его занесло в очередной альтернативный мир, возникший недавно складках Завесы. Впрочем, Кьюта это открытие не взволновало. Кгаллену отныне было безразлично, сколько ещё копий Земли он встретит, гуляя по межпространственным коридорам. Он теперь нигде не задерживался надолго.
В своих странствиях он попадал на множество смертоносных планет. Почему-то они восхищали его гораздо больше обычных миров. Кгаллена привели в неописуемый восторг сверкающие туманы Суанры, навевающие сказочные сны, навеки убаюкивающие сознание в радужных видениях. Яд, растворённый в каплях влаги, действовал не только на физическое тело, одурманивая посредством наркотических веществ. Спецификой туманов Суанры являлось то, что они могли настраиваться даже на ментальный уровень, если прибывшее существо не имело материальной оболочки, и внушали сны через узоры второго порядка. Кгаллен едва спасся оттуда. Его вторичный узор чудом не заснул. А, возможно, и здесь помогла связь с Ирэн — существом, на порядок более сильным, нежели он.
Весьма развеселил Кьюта один мир, где не существовало ничего, кроме изгибающихся под всевозможными углами фиолетово-жёлтых лиан и бесчисленных пятнисто-бурых гадюк, причём лианы не являлись растениями, а гадюки — пресмыкающимися. Они все представляли собой щупальца, тянущиеся от ядра планеты к её поверхности, чтобы обмениваться энергией с пространством космоса. Данное небесное тело не уничтожало никого, в отличие от Красных Хребтов и Суанры. Приходивших туда планета превращала в продолжение собственных щупалец, присасываясь к чужим узорам и используя их в качестве материала для своего дальнейшего развития, впрочем, сохраняя своим новым детям некое подобие жизни. На Земле будущего эту планету окрестили Белла Джен*. Кьют оценил мрачный юмор земных астронавтов.
На одной из весьма развитых планет — Шемм — Кьют прожил более ста лет. Местные, выслушав историю его скитаний по разным мирам, а также попыток исследовать непохожие друг на друга формы жизни, почему-то окрестили его «биологом-практиком по содружественным цивилизациям». Кьюту приглянулось это название, и он сам стал себя называть подобным образом.
Шемм стала первой планетой после Кгалле, где Кьют не ощущал себя отщепенцем или мутантом. Коренные жители Шемм являлись разумными представителями негуманоидного типа. Их третьи линии развивались как совокупность узоров рыб, пресмыкающихся и птиц. Выглядели они непривычно для человекоподобных рас, но, скорее всего, не вызвали бы отвращения, если бы, например, земляне смогли их увидеть.
Тело среднестатистического шемма напоминало дракона с мощными и широкими крыльями, сплошь покрытого крупной блестящей золотой, белой или синей чешуёй. На длинной, гибкой шее сидела большая, круглая птичья голова с карими, либо бирюзовыми глазами. Позади существа извивался длинный чешуйчатый хвост. Шеммы могли одинаково легко бегать, опустившись на четвереньки, и ходить на задних лапах, высоко подняв голову. Они без проблем летали, используя свои хорошо тренированные крылья, и плавали под водой. Под крыльями у шеммов имелись многочисленные жабры, закрывавшиеся кожистой плёнкой, когда они переходили к лёгочному дыханию. Разум шеммов был подобен разуму кгаллена, но в то же время они видели мир несколько иначе.
Представления о жизни у них были, с одной стороны, весьма близки воззрениям Невидимых, а с другой стороны, восприятие времени, пространства и течения энергий удивляло своей уникальностью.