— Некогда мне вас воспитывать. Помнишь, как сам этот мир адом обзывал? А у меня таких, как вы, знаешь сколько? — разнервничался я не к месту, пытаясь сосредоточится на переводе денег в Майкопск. — Пиши дату, подпись, и заканчиваем. А ты, Иаков, тащи сюда свою лепту.
— Я мигом. Я рад. Ой, как рад, что дожил, — заголосил Ясень и выбежал из конторки. — Сподобился-таки. Дождался перемен…
— О чём вы? Кто ты такой? Кто тут с тобой? — окончательно потерял связь с реальностью Степан номер двадцать три.
— Я Крест. Я ангел. Я бродяга между мирами. Я шутник между всеми вами. Я малец-оголец. Всем вам брат или отец, — вспомнил я присказку Угодника и просиял на всю Ливадию.
— Ничего не пойму, — замотал головой абориген.
— Сейчас или никогда. Прояви меня, Крест. Ну, пожалуйста! — потребовал сокрытый Ольгович.
— Хочешь близнеца своего увидеть, который за тебя челом бьёт и бумажки заполняет? — сурово взглянул я на Ливадийского. — Или слаб ты ещё на геройство да на мира переустройство?
— А что делать? — спросил он, а может, так неуклюже согласился.
— Вот мой вклад безвозмездный, — влетел в конторку Ясень с серрубликами наперевес.
— Так согласен он или нет? — устал ждать мой Ольгович.
— Сам не пойму, — отмахнулся я.
— Что ты не поймёшь? — спросил Ливадийский.
— Они оба не поймут, открываться тебе или нет, — разъяснил своему Степану Ясень.
— Открывайтесь, — потребовал двадцать третий.
— Сперва дело. Оплата заказа, — так и тянуло меня на грубость. — Я всех учить должен, а мне уже вас покусать охота. Пора, наверно, к мамке и папке уши массажировать.
— Сколько крупинок? — спросил Ясень у Кристалийского.
— Сорок пять. Не меньше, — вспомнил я оплату наличными в кассу майкопского тарного.
— Кладём пятьдесят, а сдачу пусть почтальон оставит на бумажке, — прошептал Иаков заполненному бланку.
Я добавил тридцать серрубликов на стол, чтобы получилось пятьдесят, и мы приготовились к таинству оплаты.
— Пусть сам положит, — потребовал я приобщить Ливадийского к делу.
Иаков высыпал наличность на ладонь своего Степана, который так ничегошеньки и не понял из того, что видел и слышал от нас, горе-учителей и горе-благодетелей. Хорошо ещё не капризничал и не сопротивлялся сговору по его участию в оздоровлении Закубанья.
— Сыпь аккурат на заявку, — объяснил Ясень, и Степан-XXIII по-царски низверг десницу с серрублями на требование с названиями, цифрами и датой.
— Кулачок отними. А то сам за лодкой улетишь, — рассмеялся над земляком Ясень.
Когда Ольгович одёрнул руку от бланка, мы увидели «сдачу» в виде остатка трёх серрубликов и двадцати копеек мелочи, за которыми изменения в требовании так сразу не разглядели.
— Вежливо получилось. Полный расчёт. Теперь я не испугаюсь переплачивать, — озвучил впечатления невидимый Ольгович.
— Хорошо мир в подружках иметь, — согласился Ясень.
— Сдачу забери, — сказал я Ливадийскому. — Пора навстречу небесной полуторке. Айда, казачки, глянем, какие дирижабли в краю, где ещё не ступала нога Димки-авиаконструктора, — подзадорил я присутствовавших и вывалился из душной конторки.
— Это не мои деньги, — упёрся местный царёк и наотрез отказался от сдачи.
— Двадцать третья, — обратился я к Ливадии открытым для присутствовавших текстом. — Выполни, пожалуйста, нашу заявку. И заставь своего твердолобого, как-нибудь помягче на всё смотреть. Приснись, что ли, ему, растолкуй всё. А то меня на всех не хватит. Я уже вот-вот закончусь, — перестал я валять дурака перед замершими видимыми и не очень закубанцами и уставился в небо.
— Дирижаблиус! — выдал Иаков иностранное словечко. — Слава Богу, и к нам пожаловали перемены. Рад я. Ой, как рад!
Я увидел точно такой же дирижабль, как и в Кристалии, мчавшийся к нам на бешеной скорости. Удивившись бессовестному копированию Димкиных идей, смутился тревожной мыслью о незнании всего того, что ещё этот пострел мог без моего присмотра натворить и изобрести.
— Какая ты шустрая, — двусмысленно намекнул я Ливадии, имея в виду и скорость жужжавшего дирижабля, и быстроту освоения идей соседнего мира, а потом завопил, привлекая внимание станичников к приближавшемуся воздушному судну. — Пупырь! Пупырь!
— К бережку поближе. К бережку, — запричитал мой Степан. — Вдруг, у них нечем посудинку к Кубани подтащить.
— К… — не успел я передать его просьбу по назначению, как вдруг, лодка с заказом оторвалась от дирижабля и с огромной высоты полетела вниз.
— Иттить иху, — вздохом прокатилось по станице.