— Верёвку узнал? — шёпотом спросил третий.
— Где-то видел, — пожал я плечами.
— В пещере такая же, — сказал третий, и я сразу вспомнил незримую верёвку, которой опускалась в пещеру лесенка, сделанная Угодником.
— Точно. Значит они обе непростые. И та, и эта заговоренные, — поддал я мистики. — Ту не видно, пока не умоешься, а этой через миры таскать можно.
— Почему они через подвал не пройдут? — удивился третий.
— Как он её загипсованную по лестнице поведёт? Летать-то она не умеет. Вернее, умеет, только с козырька подъезда и камнем вниз.
Дед закончил растаскивать концы волшебной верёвки и скомандовал:
— Марш сюда.
Мы подошли, и он всучил каждому из нас по концу верёвки и распорядился:
— Вяжите каждый свой букет к кончику. Только не ванно-банным узлом, а обносите вокруг по два раза, а потом… — дед подождал, пока мы пару раз намотали верёвку на букеты и продолжил. — Узел вяжите. Так, а теперь точно такой же сверху. Только следите за верёвкой, чтобы которая сверху оказалась в первый раз, так же сверху оказалась и во второй. «Прямой» называется узел. Да не так... Вот так. Теперь потуже затяните, чтобы веточки не расползлись. Теперь решайте, кто в одиннадцатый мир свой конец с букетом потащит и там Угодника ждать станет. Потом Николаю букет с верёвкой всучит, — объяснил дед, а мы заморгали глазами.
— Один букет тут, а другой там? — уточнил я.
— Букеты – это знаки. Из всех миров их разглядеть можно. Они от деревца библейского. В помощь нам даны на всякие такие случаи. Что непонятно? — удивился дед, как будто когда-нибудь объяснял нам о перетаскивании сквозь миры.
Пока я переваривал услышанное, третий решил убраться подобру-поздорову и убежал в сторону одиннадцатого мира.
«Хитрец», — почти обиделся я на дружка, когда тот уже спустился в подвал.
Я поддёрнул к сараю свободную часть верёвки, оказавшуюся около двадцати метров в длину и толщину в два моих мизинца. Потом оставил свой букет на бензобаке Давидовича и полез в одиннадцатый мир, чтобы отрегулировать длину верёвочных кончиков, выглядывавших из сараев. Получилось метра по четыре от каждой двери.
Когда с измерениями было кончено, я снова пошёл к третьему сговариваться, как он будет встречать Угодника с Настей, и как мне узнать, всё ли готово, чтобы начать тащить. Не успел выскочить в Татисий, как услышал бодрый голос дядьки Николая.
— Всё готово? — спросил он у третьего. — Давай букет.
Я выглянул из одиннадцатого сарая и увидел Николая с забинтованной Настей на руках, которому Александр уже протягивал верёвку с привязанными веточками.
— Видишь верёвочку с прутиками? Сейчас она нас в другое место переведёт, — объяснил дядька нашей беде, а сам глазами показал, чтобы мы оба лезли в подвал. — Когда будете на месте, начинайте тянуть.
Потом Угодник взял обеими руками букет и верёвку так, что Настя приподнялась вверх и оказалась напротив его груди.
Мы забежали в сарай, потом в подвал, и, толкаясь, выбрались в мой мир, где нас поджидал второй букет, а в придачу дед с его забористым взглядом.
— Начали? — спросил он, когда увидел суету в наших глазах.
— Он Настю поднял и верёвку с букетом держит. Что делаем? — спросил я, дрожа от волнения и неизвестности.
— Клюёт! — разрядил дед сгустившийся вокруг меня воздух, а потом добавил: — Тянем-потянем, крещёных в наш мир перетянем.
Мы втроем еле поместились между сараем, Давидовичем и времянкой, и начали тащить верёвку на себя и дальше в сторону дедовой хаты. Павел пошагал вперёд с букетом и концом верёвки в растопыренных пальцах, а мы с третьим потащили её на себя, и начали пятиться от сарая.
— Стойте на месте, — скомандовал дед. — Руками перебирайте и в мою сторону попускайте, а то всё интересное пропустите.
Мы остановились, как вкопанные, и начали передавать верёвку из рук в руки, не оборачиваясь на деда.
— Мне почему-то страшно стало, — признался я товарищу.
— Тоже трясусь, — откликнулся третий. — А отчего верёвка не натягивается?
Я взглянул в распахнутую дверь сарая и ужаснулся. Верёвка прорезала бетонный пол нашего тайного убежища, как нож прорезает сливочное масло. Лишь неяркое голубое свечение виднелось на земле в том месте, через которое она проползала. И это свечение продвигалось к нам ближе и ближе, совершенно не пачкая проползавшую сквозь него волшебную верёвку.