Поискав глазами, куда спрятаться, чтобы перепрыгнуть в следующий мир и не оказаться там под колесами или любопытными взглядами, тщательно выбрал наилучшее, на мой взгляд, место.
Выбрать-то выбрал и довольно быстро, а вот решиться позвать Хармонию не мог. В конце концов, не отыскав зацепок для сомнений, заставил себя продолжать поиски нужного мира.
— Мир Хармония. Я посредник из Скефия. Прошу перекинуть меня в Маринию. Очень нужно к ней по делам, — попросил как можно вежливей.
В глазах замелькало молниями, я привычно присел и заслонил лицо авоськой и букетом. «Значит в Хармонии беды нет», — порадовался я совсем недолго.
* * *
Про то, что уже нахожусь там, куда просился, догадался по заливистому собачьему лаю.
— Фу! — скомандовал и открыл глаза, после чего расстроился и удивился одновременно.
Оказался посреди ухоженного огорода, из-за ограды которого на меня тявкала беспокойная дворняжка. Хармония зашвырнула меня прямо на грядку пахучей травы, похожей на сельдерей. Вокруг огорода был штакетник высотой до моей груди, а вот выход во двор и дальше на улицу Черноморскую охраняла презлющая собачка с обезумевшими глазками. Если бы не такие же огороды со всех сторон, я бы точно перемахнул через боковой забор и выбрался, куда глаза глядят.
«Получается, у меня одна дорога к дворняжке в пасть? Если, конечно, не объявится хозяин пострашней этой зверюги. Например, дед с ружьём наперевес, чтобы зарядить мой зад солью. Или, того хуже, соседи милицию вызовут», — пугал себя, когда осторожно перебрался с середины грядки на дорожку из битых кирпичей.
— Хозяева, — позвал я жалобно и с надеждой посмотрел на окошки домика с высоченной треугольной крышей.
— Хто там на Люську лается? — послышался из домика старушечий голос.
— Это я её испугал, когда с неба свалился, — признался я хозяйке. — На улицу не пропустите? Я по делам к вам прибыл. Только учаском ошибся. Целился в Настин, а попал в Люськин.
Древняя бабка под сотню лет вышла из домика, осмотрелась и заковыляла в мою сторону. Дворняжка метнулась к ней и тут же доложила о пришельце из неизвестного мира, а я стоял и ждал, пока хозяйка успокоит Люську и подойдёт к калитке.
— Ты мужик или баба? — спросила старушка, окончательно меня огорошив.
— Скоро мужиком стану, — похвастался я, ещё не понимая, о чём, собственно, спросила бабулька.
— Что в огороде делал? Снова кусты считал? Как не стыдно, инспектор? Всё ходите, и ходите по дворам. Всё меряете да считаете, — запричитала бабулька.
«Она слепая, — оторопел я. — И что делать, если я инспектор по огородам? Может, её двор готовят к сносу, поэтому его обмеряли и всё пересчитали?»
— Бабуля, вы куда? А меня выпустить? — оторопел я, когда невзлюбившая инспекторов бабулька засеменила обратно в домик.
— Люську запру, потом выходите, — скомандовала хозяйка.
«Слава Богу, обошлось без ружей. В следующий раз тщательнее место выберу».
А бабулька, заперев собаку, уже ковыляла освобождать меня из штакетного заточения.
— Говоришь, кто ты у нас? Скорый мужик? — ни с того ни с сего, спросила старушка, передумав отпускать меня подобру-поздорову.
— Инспектор я, — решил соврать, потому, что ничего толковее не успел придумать.
— По какой части? — начала допытываться бабка.
— Мировых сестёр на целостность проверяю. Чтобы сильно к старшим братьям не прижимались. Чтобы деток своих потом не душили и мамок в окна не выбрасывали, — пролепетал я чистую правду, позабыв слова Угодника о том, что в неё люди верят меньше всего.
Что тут началось! Бабка завыла, словно превратилась в дикого зверя. Так начала браниться, что я метнулся подальше от калитки, и поближе к месту сельдерейного приземления.
Начал лихорадочно обдумывать, на что, собственно, разобиделась слепенькая бабулька, и что же теперь делать. А бабка, тем временем, убежала от огородной калитки куда-то во двор и уже оттуда злобно на что-то жаловалась.
«Что делать? Что делать?» — стучало у меня в висках, мешая сосредоточиться и толком всё обдумать.
— Мариния, на что она обиделась? — не придумал я ничего и обратился к окружавшему миру.
А Мариния, ни с того ни с сего, дунула мне в лицо крепким космическим морозцем.
«Заработало. Только безрадостно и очень холодно», — подумал я и, вдруг, ясно увидел своих братьев, летевших в школу на наш единственный футбольный матч.
— Спасибо, — обрадовался я своевременной подсказке сестры Скефия, пожалевшей бестолкового гостя. — Сокрой меня, пожалуйста. Подними и пронеси над местом, которое глянуть хотел.