Вспомнил. Матроним у них вместо нашего отчества. И отстают они от нас на полтысячи лет.
— Как же нам с твоей справкой повезло. Гони с этой бумагой к домкому за талонами на харчи. Где она живёт, в какой квартире? — обрадовался я и разгорячился.
— Ясное дело, в какой. В первой квартире первого подъезда, как во всех ихних пятиэтажках. Не ошибёшься, — ответил близнец. — Денег, всё одно, нет. Я же последние копейки на яблоки извёл.
— Деньги есть. А вот ума нет. Ты читал, что у них на продуктовых магазинах написано? Мужчины без талонов СОЦОБЕСа не обслуживаются. А это, хоть и шизофрения, что обидно конечно, но с её помощью как-нибудь проживём. Тем более ты скоро домой отбудешь. Вот радости у мамки прибавится. Свежие необтрепанные уши вернутся, — перепрыгивая с одного на другое, вещал я, как поломанное радио, не успевая всё как следует обдумать и разложить по штатным полочным местам.
— Не врёшь? — не поверил одиннадцатый.
— Мне же за тебя тут куковать придётся. Потом за себя в какой-то мир, что по суду приговорили, — раскрыл я тайну морока.
— Тогда справка, как раз вовремя появилась.
— Давай её сюда. Сам к домкому сгоняю, пока в роль буйно помешанного вошёл, — решил я воспользоваться сумбуром, творившимся в голове, и применить его для решения нужного продуктового вопроса.
Одиннадцатый снова протянул мне сложенный вчетверо листок, а я ещё раз перечитал его и отбыл по назначению в первый подъезд, первую квартиру.
* * *
— Здрасьте вам, — поздоровался я с тучной дамой с окурком папиросы в зубах, которая выплыла из квартиры номер один. — Вы дома-кома? А я из двадцать второй родственной квартиры. Мне бы талоны на харчи. Вот, кстати, справка.
— Всё с вами ясно, — фальшиво посочувствовала тучка, когда прочитала справку и захлопнула дверь перед моим носом.
— А талоны? — оторопел я.
Но переживал напрасно. Через пару минут тучка вышла обратно на площадку и вручила мне талоны на предъявителя. Я взял стопку квадратных листков и, удивившись их небольшому размеру и несметному количеству, спросил:
— Зачем их столько?
— На всякий шизофренический случай. Денег небось нет? — прищурилась домком и по-мужски затушила новый окурок о подошву своей туфли.
— Будут, — уверенно пообещал я и для пущей шизофренической убедительности быстро-быстро моргнул несколько раз кряду.
— Тогда вот эти мне, — заявила тучка и, потеребив листки, выдернула из стопки две бумажки с надписью: «Талон на водку 0,5 л».
— Не возражаю, — согласился я и собрался откланяться.
— Заходи, когда что-нибудь понадобится. В начале месяца... Числа второго - третьего на октябрь получу, — доложила домком, явно обрадовавшись появившемуся непьющему шизофренику.
— А на кровати и диваны талоны бывают? — зачем-то спросил я.
— Новая мебель распределяется через СОЦОБЕС на собраниях активисток домов. Но, если заработаешь и разбогатеешь по закону, в спецмаге всё без талонов продают. Он за Сенным переездом. Но ты... Всё равно, заходи.
Я чего-то недопонял, но уже на ходу, перелистывая свалившееся богатство, заподозрил неладное. Что-то эта тучная дама имела в виду, а вот что, так и не додумался.
Зато обрадовался, что на руках талоны с печатями и подписями. Причём, буквально на всё на свете.
«Сахар 1 кг. Масло подсолнечное 1 л, — начал читать все талоны подряд. — Масло сливочное 0,5 кг. Мясо 1 кг. Птица 1 тушка. Яйцо 1 десяток. Картофель 5 кг. Кондитерские изделия в асс. 2 кг. Фрукты в асс. 2 кг».
Талоны-то были, но цена нигде не указывалась, и это навело на мысль, что за всё придётся платить серебряными крупинками.
Я поднялся на пятый этаж и постучался в дверь двойным ударом посредника миров первого круга.
— Изыди, — засмеялся за дверью близнец и отворил.
— Талоны получены, — торжественно доложил я и празднично вошёл в квартиру.
— А у нас Угодник с Настей, — ошеломил меня напарник, светясь, как хрустальная люстра.
Я бросился в комнаты, но нигде никого не нашёл. Даже Димки не было видно. Разозлившись не на шутку, потребовал от дружка объяснений:
— Где все?
— Уехали в больницу. Пока ты к домкому ходил, они тут такого натворили. Такого… Визг, крик. Слёз полный паровоз. Поэтому Угодник увёл их, от греха подальше, — рассказал одиннадцатый.
— Он на мотоцикле был? — вспомнил я о чёрном колоссе.
— Мне почём знать? Я тут остался. А на улицу... В общем, провожать поостерёгся.