— Ржаной или пшеничный?
— Ржаной, — сказал Димка. — И «Алёнку» нам.
— Всё, что он желает, покупаем. Если можно, конечно.
Нам выдали буханку ржаного и шоколадку.
— Мука у вас как продаётся? — решил я разведать, вдруг, мука по талонам.
— Мешками по пятьдесят килограмм, — отбрила продавщица. — Ещё что желаете, мужчина?
— Горчицу и хозмыло, — напомнил Димка.
— Дальний с правой стороны отдел хозтоваров, — безразлично сказала продавщица и отсчитала сдачу с красномедного полтинника.
Я взял копейки с блюдечка, и мы пошли искать отдел хозтоваров.
Оказалось, что у хозтоваров был не только отдельный прилавок, но и дверь в свой склад, находившийся прямо за витриной и столом для продавца. Здесь была посуда, стиральный порошок, мыло, горчица, которую я считал пищевым продуктом, а уж никак не средством для мытья посуды. Всё было аккуратно расфасовано в бумажные пакеты или упаковано в серые картонные коробки.
— Всё что здесь есть, всё нам и нужно, — поразился я не изобилию на полках, а нищете в Настиной квартире.
— На что ты смотришь? — не понял Димка.
— На всё. У мамки что из этого имеется? Шиш с маслом и две сковородки. Ещё пара кастрюль времён царя Гороха да тазик с ковшиком в ванной. А тут и ложки из нержавейки, а не деревянные, как у вас. И вилки, и кружки из керамики. Всего полно. Глаза разбегаются. По сколько штук вилок и ложек взять?
— По две, — сказал не веривший в богатую жизнь Димка.
— А новому папке? А гостям? По шесть, не меньше.
Я попросил продавца посчитать, сколько будет стоить комплект из шести столовых ложек, шести чайных, шести вилок, шести керамических кружек и половника. Оказалось, всего-то восемьдесят девять копеек. Потом я купил двухкилограммовые пакеты с горчицей, стиральным порошком, содой. И заполировал всё дюжиной кусков хозяйственного мыла с полудюжиной банного «Душистого» разных сортов.
Продавщица ухмылялась, но всё выдавала без колебаний, а после каждой очередной покупки отсчитывала сдачу.
— Может, вам ещё одеколон с шампунем? — спросила она, увидев пару серрублей у меня на ладони.
— Давайте, — тут же согласился я. — А для мамки нашей, какие-нибудь духи имеются?
Продавщица округлила глаза, почему-то удивившись моей заботе о Насте.
— Вообще-то, женщины сами всё покупают. Ваше дело зарабатывать да тяжести таскать. Ишь, духи ему подавай, — возмутилась она из-за прилавка, но выставила на обозрение пять малюсеньких пузырьков разных духов, а потом добавила к ним флакон с Тройным одеколоном и литровую бутыль с зелёным травяным шампунем.
— Которые возьмём? — спросил я у Димки.
— А все можно? — не моргнув глазом, спросил он у продавщицы.
Она нервно сгребла все покупки в пакет, спросив за всё про всё шестьдесят семь копеек, а я расплатился и стал просматривать витрины, выискивая, что такого мы с Димкой пропустили. Но продавщица потребовала, чтобы мы удалились и немедленно.
— Время давно вышло. Уже почти четверть девятого, — процедила она сквозь зубы.
— Идём, — согласился с ней Димка.
— Сначала разложим твоё богатство по авоськам. Помогай, — попросил я помощи у оптового покупателя.
* * *
— А собирались за капустой, — кряхтел я, когда поднимался на пятый этаж с авоськами.
— Муку вечером купим? — напомнил Димка о хлебе насущном.
— А дрожжи? А соль? А сгущёнку? — передразнил я мальчишку. — Вечером список составишь, и всё сразу купим. И неграмотным не прикидывайся.
— Денег не хватит, — улыбнулся Настевич, нисколько не обидевшись, и отпер дверь в квартиру.
Я затащил покупки в Димкину комнату и распорядился:
— Хлеб в хлебницу, шоколадку в карман, фляжку на пояс. Вечером всё разберём. А сейчас в полёт. Открыть дверь на балкон! Отсюда стартуем. И всё чтобы открытым осталось, на случай нашего возвращения с капустой. Или с тем же мешком муки.
— Летим? — обрадовался сиротка.
— Летим, — махнул я рукой.
«Кристалия, я к тебе с просьбой о сокрытии меня и Димки, и переносе нас к больнице, в которой мамка Настя», — попросил хозяйку мира, и мы с Димкой вылетели с лоджии, держась за руки, как два самолётика.
— Я летать умею! — заверещал малец, перепугав меня до полусмерти.
— Я те сейчас уши откручу! Чтобы без меня никогда не пытался. Понял? Никогда! А ну, обещай. Или я в другой мир уйду к твоей ненастоящей мамке, — пригрозил я детёнышу.
— Не буду я без тебя. Я же не дурак. И колдовать не умею, как ты.