Я побежал за улетавшей капустой и мужиками, которые вместе с сеном помчались следом.
— И на рынке чтобы никто ни ухом, ни рылом! — кричал я и продолжал бежать, пока не сообразил, что Кристалия никуда вместе с капустой не улетела.
Вздохнув с облегчением, попытался унять волнение от события, которое так прямо и говорило: «То ли ещё можно наворочать, пользуясь благосклонностью мира».
— Огромное спасибо тебе, Кристалия, за науку и терпение. За снисхождение к малолетнему неумехе. Снеси меня, пожалуйста, вместе с покупками на лоджию, только Димку не разбуди.
Договаривал я уже в небе, усыпанном яркими звёздами. На душе было спокойно и мирно, а пахнувшие овощами покупки, ещё сильнее согревали меня в мыслях о добрых делах.
«Прилетим, и начну чеканить. Чеканить, пока руки не отвалятся. Много, ой много нужно всего. И Димку одеть-обуть. И долги обеих вдов раздать. И запасы на зиму. И мебель докупить. И работу им найти», — думал я думал, планировал-планировал, да так и заснул, пропустив приземление со всем уважением.
Глава 17. Юго-западные слёзы
— Васильевич, вставай — надрывается над моим ухом Димка.
Я просыпаюсь, лёжа на куче мешков с капустой, морковкой, и прочими вчерашними покупками, зато под стёганым одеялом.
— Шутники, — укоряю Кристалию, притащившую меня из Закубанья.
Димка мирно спит в детской кроватке.
«Кто тогда верещал его голосом?» — задумываюсь я и неохотно иду в ванную, где умываюсь водой из ковшика, после чего кошусь в настенное зеркальце.
«Помолодел, — удивляюсь, увидев детское отражение, ни капли не похожее на меня. — Один в один с Димкой стал».
— Васильевич, спаси! — просит меня мальчишка-отражение.
Я пугаюсь и отскакиваю от зеркала, но быстро собираюсь с мужеством и снова заглядываю в него.
— А что нужно-то?
— Спаси нас, ради Бога, — взмолилось отражение.
— Где вы?
— Далеко. Мир попроси, она отправит тебя к нам, — не унимается неправильный Димка из зазеркалья.
— Помогу конечно. Только куда проситься? Адрес есть? — решаю выяснить, куда мне предлагают лететь среди ночи.
— Он тебе не понравится, — говорит зеркало.
— Мне и так уже всё не нравится. Это ты вчера мальчишку испугало?
— Я. Но не со зла. Помоги, будь милосердным. Великое зло проснётся, если мы все умрём.
— Без подробностей, пожалуйста. Я же ещё тот трус. Залезу под одеяло и буду дрожать до утра. Говори уже, куда лететь.
— На юго-запад, а дальше подскажем, — объясняет отражение и становится моей испуганной взрослой физиономией.
* * *
— Кыш, — отмахнулся я от отражения, взял флягу, несколько раз глубоко вдохнул и вышел на лоджию.
— Если это не морок, тогда в полёт? Надеюсь, всё будет хорошо.
Кристалия, голубушка. Не разбудил? Мне тут юго-запад спасать надо, — полушутя, полусерьёзно поговорил я с миром.
Кристалия не отдыхала, и я пулей вылетел с лоджии и отправился по назначению. По правде, я не знал, где этот юго-запад находится, но верил, что лечу в нужном направлении.
Внизу было темно, сверху только звёзды, и определить, куда и с какой скоростью направляюсь, было невозможно. Понадеялся на Кристалию, и продолжил наблюдать за темнотой в полглаза.
Когда услышал внизу плеск волн, встрепенулся и напрягся.
«Над морями меня ещё не носило, — только успел подумать, а плеск сразу пропал, оставив после себя лишь солёный запах моря. — Летим дальше? Молчат, которые “мы”, которые “спаси”? Значит, летим».
Через некоторое время внизу снова заплескались волны, и снова повеяло щекочущей свежестью с запахом йода.
«Второе море? Ну, и занесло же меня. Хорошо, что ничего не вижу, а то бы страху натерпелся», — успел подумать, а море снова закончилось. «Для полного счёта третьего не хватает», — пошутил я. И нате вам! Снова заплескалось, уже в третий раз.
«Лечу за три моря? Точно, как в сказке», — решил я.
— Теперь на юг, — скомандовал Димкин голос.
— Кто тут? — струхнул я снова. — Кто со мной разговаривает?
— На юг, — жалобно попросил голос ребёнка, дрыхнувшего в своей комнате.
— Кристалия. Тут голос на юг просится. Поможем? — передал я просьбу по назначению.
Сменила курс Кристалия, или нет, я не почувствовал, а только совсем скоро голос попросил остановиться и спуститься на землю.
— Здесь наш сад. Внизу. Тут все умрем, если не поможешь, — уже хором призывали или громко говорили мне, невесть откуда взявшиеся страдальцы с Димкиными голосами.