— Матти, перестань!
Я вскочила с подоконника под ее смех и повернулась спиной, чтоб она не видела, насколько сильно ей удалось меня смутить.
— Ну вот, уже гораздо лучше! — Матти начала дразниться, обмахиваясь руками, как обмахивалась я, пытаясь остудить горящее лицо. И меня вдруг озарило: так вот, чего она тему эту щекотливую завела ни с того ни с сего! — Что скажешь, смогла я тебя растормошить? А то сидела, как воды в рот набрала, ни живая ни мертвая, будто тебя в измене всему Кругу обвинили. Теперь и к Солярису идти можно, хоть не подумает, что ты заболела чем или отравилась. Эй, смотри, опоздаешь, драгоценная госпожа!
Я встрепенулась и взглянула на часы: стрелка почти миновала полдень! Пускай и ненадолго, но Матти и впрямь удалось отвлечь меня, да так ловко, что я и думать забыла обо всех неприятностях. От этого тяжесть в груди немного попустило, и даже дышать сделалось легче. Вот, зачем нужны друзья — чтобы напоминать о всяких бестолковых вещах, когда тонешь в вещах серьезных.
Заколов лунной фибулой Неры темно-зеленый плащ под шеей, я схватила карту, перекинула через плечо узелок с королевскими угощениями и мертвой тисовой ветвью, одолженной у Ллеу, а затем спешно покинула свои чертоги. Замок встретил меня вязкой тишиной и запахом амброзии, благовония с которыми жгли слуги на комнатных алтарях всю ночь напролет, молясь богам о спасении и милости. Хускарлов на постах стало больше, а вот чувства защищенности — меньше. Как можно чувствовать себя в безопасности где бы то ни было, когда есть тот, кто умеет менять лики, как одежду? Пройди мимо стражи двойник Соляриса, они и ухом не поведут, а пройди мимо них мой двойник — сами отворят ему двери.
— Ты опоздала на семь минут, — сказал Сол, хотя здесь, на краю макового поля, где он меня ждал, ему неоткуда было знать время наверняка.
Его свежее одеяние выглядело далеко не так празднично, как вчера: однотонная светлая рубашка без рукавов из бязи, какая стоила на рынке не больше десятка яиц; такие же простые штаны и ремни с ножнами, в коих воины обычно носили мечи, а Сол носил флягу с мятной водой и пару хлебных лепешек на тот случай, если мне вдруг подурнеет из-за сахарной болезни (чего, конечно, никогда не случалось). Судя по тому, что у него при себе даже сумки не было, Солярис не считал нужным готовиться к походу так, как подготовилась к нему я. Быть может, считал это выше своего достоинства, а, может, был настолько уверен, что мы найдем Хагалаз достаточно быстро, чтобы не задерживаться в Рубиновом лесу дольше нескольких часов.
Маковые цветы колыхались от ветра, как волны. Солярис гладил их агатовыми когтями, сидя на корточках, пока ждал меня, из-за чего несколько из цветков раскрылись еще больше от его тепла.
— Зачем тебе карта Дану? — спросил он и кивнул на широкий сложенный пергамент, который я держала под мышкой, не успев запихнуть его в узелок по пути.
— Кристальный пик, — ответила я, и Сол вопросительно нахмурился. — Я думаю, что Кристальный пик, который Совиный Принц велел найти мне, находится в сиде, а не в Круге.
— В сиде?..
— Да. Это объясняет, почему разведчики не нашли ни одного хотя бы мало-мальски похожего места. Вход в сид по легендам расположен в землях Дану, помнишь? Там же увидела грядущий Рок Солнца и повстречала Принца моя мать. Скорее всего, нам тоже нужно туда. Но я не хочу снова оставлять Дейрдре, особенно в такое беспокойное время... Взяла карту, чтоб узнать у Хагалаз наверняка. Вдруг есть и другие пути в сид, поближе и... поприятнее.
— Понятно, — Голос у Сола оставался пресным, будто его ничуть не поразила ни моя догадка, ни мой план, ни моя готовность если что вновь отправиться в рискованное путешествие. Он только выпрямился и перевел взгляд со сложенной карты мне на плечо, где болтался кожаный мешок. — А там что?
— Ветка тиса и дары для Хагалаз, — снова ответила я и двинулась вместе с Солом к Рубиновому лесу на другом конце макового поля, когда он без развернулся и предупреждения выдвинулся в путь. — Нам с Матти показалось, что будет правильным принести ей гостинцев в знак доброй воли. Да и кто знает, сколько нам придется искать ее. Возможно, мы успеем проголодаться.
Солярис цокнул языком. Почему-то он был уверен, что если мы отправимся в Рубиновый лес без лошадей и только вдвоем, то нам не придется плутать в нем неделю, как в прошлый раз, ибо лес неприветлив лишь к чужакам, но всегда с радушием встречает старых знакомых. Так, завидев наше смирение и добрые намерения, Лес должен был быстро привести нас, куда нужно — к ветхой хижине из прогнивающих досок, где на окнах раскачиваются связки сушенных трав, а на крыльце мигали амулеты и кристаллы, хранящие солнечный свет. А если даже Рубиновый лес не проявит к нам такого сострадания, то это наверняка сделает юркая кошка в белоснежной шкурке, Хозяйка. Ведь кто ищет, тот всегда находит — одно из правил сейда. В общем, несомненно, Хагалаз откликнется на зов.
По крайней мере, Солярис продолжал убеждать меня в этом, пока мы пересекали маковое поле. С тревогой оглядываясь на темно-синий замок, оставшийся позади, я постаралась ему поверить.
Сколько бы поворотов Колеса года не миновало, сколько бы трагедий и катастроф не пережил континент, сколько бы королей не умерло и не воскресло, Рубиновый лес никогда не менялся. Стоило нам переступить его кромку, как повеяло осенней прохладой: я тут же завернулась плотнее в плащ, радуясь, что взяла его с собой. Зимой тут можно было укрыться от мороза, а летом — от жары. Красные остроконечные листья почти не двигались, будто в лесу не было ветра, и даже птицы не пели. Лес был полностью немым, и выглядел, как бумажная декорация, неестественно спокойный, даже мертвый. И хотя я знала, что на самом деле он не мертв вовсе, а даже поживее других лесов будет, я все равно чувствовала себя здесь, как в Безмолвном павильоне среди забальзамированных трупов. Толстые корни деревьев, выступающие над землей, напоминали бездыханные тела, усеявшие поле боя, а массивные градины красного янтаря, стекающего по стволам — их кровь.
Очень скоро травянистая роща обступила нас таким плотным кольцом, что между деревьями не осталось просветов, и верхушка замка утонула за кронами. Верхом на лошади такая прогулка переносилась куда легче. Сейчас же, ступая по хлюпающей земле и красным лужам на своих двоих, я то и дело ловила себя на мысли, что буквально иду по костям. Иногда и вовсе казалось, что кто-то смотрит тебе в спину, неуклюже топает по сухим листьям и шуршит, но ловко прячется в кустах, стоит обернуться. К счастью, к этому я быстро привыкла. В прошлый раз мы с Кочевником и Солярисом плутали здесь почти неделю, так что едва ли лесу удастся напугать меня сильнее, чем я испугалась тогда, когда мы думали, что уже никогда отсюда не выберемся.
— Что у тебя с рукой?
Я заметила льняную повязку под коротким рукавом, обернутую вокруг предплечья Сола, лишь когда взялась за его протянутую ладонь, чтобы перебраться через бурелом: тот начался спустя час нашего пути и порядком нас замедлил. Повязка лежала плотно, не успела поистрепаться, как если бы ее наложили недавно. Темно-красное пятно, расползшиеся по ее краям, наводило на тревожные мысли. Солярис всегда исцелялся достаточно быстро, чтобы никакие перевязки ему не требовались. Что же случилось на этот раз?
— Ничего особенного. Заходил к Гектору, а тот со своим мастером, эля налакавшимся, что-то не поделил. Полез разнимать их, и последний как кочергой в меня ткнет, полудурок криворукий.
За восемьдесят лет жизни среди людей Солярис научился врать так же искусно, как они. Не было даже смысла пытаться раскусить его ложь, ибо это то же самое, что пытаться раскусить железный самородок голыми зубами. Поэтому я лишь подозрительно хмыкнула, но успокоилась, когда Сол стянул при мне повязку, дабы я не накручивала себя зря: под той действительно уже не было ни царапин, ни следов. Значит, и впрямь ничего серьезного.
Небо высоко над головой, лимонное, помогало не теряться во времени. Несмотря на ясную погоду, солнце в Рубиновый лес не доходило: верхушки высоких деревьев ломали падающие лучи, как стекло, баюкая тьму и не желая с ней расставаться. Все, что нам оставалось — это иногда задирать голову, чтобы проверить, не близится ли вечер.