— Мераксель, вы знаете, где сейчас находится Старший Сенджу?
Я заговорила с ней не сразу, дала время подготовиться к разговору из вежливости и уважения, пускай сама Мераксель не особо обременяла себя ими по отношению ко мне. Как бывшая сторонница Сенджу, она наверняка уже ни раз слышала этот вопрос как от людей, так и от сородичей. Впрочем, в ее положении это было меньшее из зол. Мераксель невероятно повезло, что на троне Круга нынче восседала я, а не мой отец. При нем она бы давно лишилась бы крыльев, позвоночника и головы. Но, покуда королева я, снова ухудшать отношения с драконами, так еще и с ярлом Дану, было не в моих интересах. Мераксель прекрасно знала это, поэтому и вела себя столь фривольно. Но в разговоре отказывать не стала:
— Сенджу стал тем, чем должен был стать еще давно, — Голос ее звучал хрипло и глухо, как стук воды по полу пещеры. Отчего-то мне подумалось, что такой голос обычно бывает у тех, кто много и часто плачет. — Он стал камнем.
— Почему вы так уверены в этом?
— Потому что у Сенджу не осталось ничего, ради чего он мог бы продолжать жить и испытывать эмоции. Как Сказитель, Сенджу все шесть тысяч лет жил в чужих историях и прошлом, а когда набрался смелости встретить будущее, в том не оказалось для него места. Как не пытайся, но такова участь всех драконов. Сенджу был великолепным Старшим. Жаль, что он не смог принять свой конец достойно и упокоиться на вершине Сердца.
«Из-за тебя», — послышалось мне в ее словах, и я поджала губы, отворачиваясь к кустам с крупными ягодами костяника, похожими на красную смородину. Кроме них вокруг не было ничего, кроме новых и новых деревьев. Только земля, идущая волнами, подсказывала, что мы все-таки постепенно приближаемся к холмам.
— Сенджу пытался убить меня и весь род людской, — сказала я и залезла рукой в карман, где лежал компас Ллеу. — Но я интересуюсь им вовсе не отмщения ради. То, что опустошает землю, уничтожает пищу и крадет чужие жизни, появилось по его вине. Сенджу, будучи единственным драконом, кому подчинился сейд, наверняка мог бы все исправить. К тому же несправедливо, что беду накликал он, а разбираться с ней приходится мне. Потому я спрошу еще раз: Мераксель, вы знаете, где Сенджу?
Крышка компаса щелкнула, и Мераксель резко натянула поводья. Фиалковые глаза, — точь-в-точь как цветы под копытами наших лошадей, усеивающие траву пестрыми вкраплениями, — сузились, разглядывая стрелку, покрытую разноцветной чешуей. Она все так же указывала в сторону противоположную той, в которую мы двигались, и не было от нее никакой пользы...
Но Мераксель вдруг вытянула бледную руку из-под шали и рывком выбросила ее вперед.
— Не стоит.
Прежде, чем она успела зачем-то выхватить у меня компас, Солярис, сидящий сзади и лишний раз не напоминающий о своем присутствии, перехватил ее запястье. Агатовые когти, сомкнувшиеся вокруг него, держали крепко, не причиняя боли, но сразу отпустили, стоило Мераксель дернуть руку назад в попытке вырваться.
— Избавься от этой вещи, — прошептала Мераксель, глядя на компас. Отряхнув пальцы, будто Солярис испачкал ее, она поправила съехавшую шаль. — Не нужно тебе искать Сенджу. Там, где он, тебя всегда будет ждать беда.
Затем Мераксель снова натянула поводья и послала лошадь в рысь, вырываясь вперед и оканчивая тем самым наш разговор.
— Каким ароматическим маслом вы пользуетесь? От вас так вкусно пахнет! Это розы и корица, верно?
Сильтан тут же завел с ней очередную непринужденную беседу, пытаясь не то задобрить ее, не то развеять собственную суку. Мы с Солом переглянулись, но промолчали. Я спрятала компас обратно, решив подумать над предупреждением Мераксель позже. Прошлое доказывало, что далеко не всем людям и драконам стоит верить. Вот только обычно, когда тебе говорят не ходить куда-то, они как назло не врут.
— Сколько нам еще до холмов путь держать? Может, богов как-то позвать можно, а не самим их искать, а? Мне уже надоело! — не выдержал Кочевник спустя еще час нашего шествия. Судя по кряхтению и редким, но весьма красноречивым ругательствам, даже с гейсом Медвежьего Стража ему было тяжело удерживать на лошади сразу троих человек. Мелихор то и дело кренилась в бок, сползая и утягивая за собой Тесею вместе с нашими сумками, отчего нам несколько раз пришлось остановиться, дабы вернуть на место и вьюк, и всадников.
К счастью, следующая такая остановка оказалась последней.
— Семь холмов, как семь добродетелей, ниспосланных вашими богами в мир: изобилие, лето, здравие, защита, гейсы, музыка и сейд, — объявила Мераксель, когда мы вышли из массива леса, и обвела широким жестом горизонт, раскинувшийся на лиги вокруг. — Где-то здесь и сокрыты врата в сид, которые вы ищете.
— Где-то здесь?.. — переспросила я.
Она ударила лошадь пяткой и подняла ее на дыбы, выбрасывая Сильтана из седла. Благо, он успел оттолкнуться и сделал кувырок, прокатившись по траве и оставшись невредимым. Мераксель тут же развернула лошадь и без прощаний повела ее обратно той же дорогой, которой мы пришли, предоставив нас шестерых зеленому простору, обступаемому семью возвышенностями, как скалами. Из-за растущих поверх вязов те казались еще выше, чем были на самом деле, и хотя между холмами пролегала почти голая равнина, откуда можно было хорошенько осмотреться, понять, какой именно холм нам нужен, было невозможно. Все они выглядели одинаково и, сколько не вглядывайся, ничем между собой не отличались. Даже названий у них не было, не то, что каких-то опознавательных знаков или дорог.
— Ты не поведешь нас к самим вратам? — спросил Кочевник с тем же негодованием, кое испытывала и я, но не могла обличить в слова. По крайней мере, в приличные. — Ты ведь сказала, что знаешь, где они, кошелка чешуйчатая!
Лишь потому, что Мераксель уже почти скрылась от нас в чащи, она только остановила лошадь и обернулась, а не откусила Кочевнику голову.
— Я сказала, что отведу вас, куда вам надо. Речи конкретно о вратах не шло. Да и отколь мне знать, где они находятся? Драконов никогда не бывало в сиде и не будет. За лошадьми люди Дайре придут завтра, так что не забудьте напоить их.
И, не оглядываясь, Мераксель ускакала обратно в Луг, оставив нас с новыми вопросами без ответов на старые.
— Ах, я понял! То не розами и корицей пахло, а ханжеством и невоспитанностью, — крикнул Сильтан ей вслед, отряхивая рубаху, покрытую зеленой стружкой и земляными разводами после неудачного приземления.
— Давайте разделимся, — предложила Мелихор, когда мы все спешились и стреножили лошадей возле павшего древа, обугленного по краям и расколотого надвое молнией. Дальше ехать верхом было не только бесполезно, но и опасно: на столь крутые холмы лошади взбирались в два раза дольше, чем люди, а порой и вовсе ломали ноги и, падая, давили всадников, как ягоды крыжовника. Потому мы только напоили их из фляг, как велела Мераксель, и оставили в тени под плотной кроной, чтобы ни солнце, ни дождь не навредили им, пока тех не заберут.
— Разделимся? — переспросил Кочевник, ковыряясь в зубах острием своего топора после того, как наспех перекусил всем, что было в его узелке. Судя по мечтательным вздохам над узелком Мелихор, который та судорожно прятала от него за спину, он так и не наелся. — А как находиться потом будем, если кто из нас найдет-таки божественную яму? Заблудимся еще и точно до конца Эсбата никуда не попадем. Солнце вон уже как низко висит, — И он махнул топором на небо, будто угрожал тому, чтоб оно не вздумало темнеть.
— С каждым пойдет дракон, — произнес Солярис и осмотрел всех нас шестерых, стоящих полукругом вокруг сложенных вещей, по очереди, а затем постучал когтем по собственному уху, где переливалась изумрудная серьга из латуни. Я невольно коснулась точно такой же своей. — Если кто-то что-то найдет, то закричит, и мы сразу услышим. Мелихор пойдет с Кочевником и...
— Я-я с Р-Руби х-хочу!
Тесея выскочила из-под руки Кочевника, которой тот обнял ее, и дернула меня за край туники, широко улыбаясь в ответ на обиженную гримасу Кочевника.
— Я тоже с Руби, — вызвался и Сильтан неожиданно, на что Солярис красноречиво сложил руки на груди, мол, с какой это стати. — Нас больше, чем их, людей. Кому-то придется одному пойти, а ты лучше всех из нас след отыскиваешь. Говорил, что госпожу нашу за пару часов выследил, когда ту похитили, да и Мелихор в Луге, помнится, нашел...