— Сейд, — Ясу резко сошла на шепот, словно боялась, что кто-то услышит ее и поймет превратно. О вёльвах во всех туатах Круга, кроме Дейрдре, говорили или с пренебрежением, или с опаской. Именно поэтому на мой дом, практически логово вёльв, никогда и не нападали. Но всему рано или поздно приходит конец. — Вот, как Мидир потерпел поражение у Брикты, и почему мы проигрываем. От хирдманов Дайре, выступивших на юг, ничего не осталось уже к началу месяца зноя. Я была там. Я собственными глазами видела, как их стало тошнить кровью и внутренностями. Мне пришлось приказать своим людям отступить, чтобы не потерять еще и их.
— Но в Фергусе и Немайне страшатся сейда, — сказала я, вспоминая, как однажды посланец оттуда опрокинул на себя поднос с шипящим маслом, когда Виланда, прошлая королевская вёльва, всего-навсего попыталась подать ему щипцы для мяса. — Никто из них не стал бы прибегать к помощи вёльв, тем более в таких масштабах...
— Меняется каждый, кто доживает до следующего утра. Так Хазар, один из моих любимых братьев, говорит. Даже целый народ может пойти на радикальные меры, если верит, что поступает правильно, — пожала плечами Ясу и поднесла ко рту чашу. Ей пришлось столько всего поведать нам, что то был первый глоток чая, который она сделала за все время. Он успел остыть и покрыться молочной пленкой, но Ясу все равно осушила чашу до дна, чтобы смочить пересохшее горло. Голос ее начинал садиться и хрипеть.
— А ни-х-кто кроме Фегхгуса и Нехмайна не мох вмешаться? — спросила Мелихор, жуя виноград вместе с косточками, из-за чего я не сразу смогла разобрать ее речь. Но затем Солярис посмотрел на меня долго и выразительно, и следующий вопрос, адресованный Ясу, вырвался сам:
— Какова позиция Керидвена? Он все так же не участвует в войне? — Ясу кивнула, подтверждая наши общие подозрения, и Сол случайно отломил от своей чашки кусочек фарфора, слишком сильно надавив на нее ногтем. — Керидвен не послал ни одного воина против нас за все месяцы, но при этом выступил в поддержку наших врагов на словах... При этом они ближайшие наши соседи, а посох Вечных Зим, которым королева Керидвен насылала пургу на урожаи других туатов, был ничем иным, как детищем сейда. Не унаследовала ли Омела, новая ярлксона, страсть прабабушки к вредительству исподтишка? Хм...
Ясу молчала, не сведущая в таких вопросах, и только сосредоточенно кивала в знак поддержки и внимания. Ее обязанностью было жертвовать собой и своими людьми во имя целостности Круга и моих прав на него, и она выполняла эту обязанность с доблестью. Этого было более, чем достаточно. Ши сдерживает Немайн, Дану сдерживает Фергус. Значит, Дейрдре сам должен сдержать Керидвен.
Нет, не сдержать. Уничтожить.
— Значит, на Керидвен войной пойдем? Славно. Ненавижу керидвенцев! — выплюнул Кочевник вместе с обсосанными бараньими косточками. Те звонко приземлились на дно медного чана, учтиво принесенного смуглым мальчишкой-слугой именно на такой случай. — На базаре под Хардвиком меня одна старая керидвенка вокруг пальца обвела. Я ей десять беличьих шкур принес за бочку с медом, а она мне мед и отдала. Самый обычный, пчелиный мед из липы!
— И что в этом нечестного? — вскинул брови Солярис.
— Как что?! В бочке выпивка должна была быть!
— Так это ты тупой, а не керидвенцы подлые. Из чего, по-твоему, готовится твое пойло, раз медом тоже зовется? И то, и другое называется медом, дурень. Уточнять надо было, о чем именно идет речь, или внимательно смотреть, что берешь...
— Для начала, прежде чем на Керидвен идти, хорошо бы до дома добраться, — перебила их двоих Мелихор устало, заплетая еще влажные волосы в косы, которые как всегда разваливались и распускались еще до того, как она успевала затянуть их шнурком с бусинами. Я не стала уточнять, о каком именно доме она говорит, — о Сердце или же о Столице, где у нее давно была собственная спальня, заваленная подушками и блестящими вещами, — но это ее желание полностью разделяла. Если раньше я, принцесса-заложница собственного замка, находила в путешествиях отдушину, будь они хоть трижды опасными, то сейчас же понимала: нет ничего милее родных чертогов.
— Всем, что вам надобно в дорогу, Амрита с радостью снарядит вас, госпожа. Лучше всего вылетать за несколько часов до рассвета, когда ночной холод пустыни уже не морозит, но все еще не слишком жарко. Сейчас месяц зверя, поэтому в полдень солнце сильнее всего печет. Его лучше пережидать в пещерах. Если будете лететь, как я говорю, то как раз успеете к... — Ясу замолчала на полуслове, наблюдая краем глаза за дверью, которую вдруг отворило несколько хускарлов перед взмыленным гонцом в оранжевых одеяниях. На тех, от плеча до плеча, была вышита птица с раскрытыми крыльями — таблион, делающий гонцов неприкосновенными что в мире, что на войне. Тем не менее, на миг мне вдруг показалось, что Ясу вот-вот отберет у Кочевника топор и рубанет им по гонцу, настолько исказилось в гневе ее лицо, когда она прочитала переданную им записку. — Прошу извинить меня, госпожа, — Ясу встала и поклонилась низко, как кланялись воины, придержав корону рукой. — Как я и говорила, мой дом — ваш дом. Обращайтесь к моему сенешалю или прислуге с любыми просьбами. Я распоряжусь собрать для вас только самый свежий провиант...
— А ты куда? Что стряслось?
Ясу замешкалась. Хоть я и была королевой, а на вопрос королевы не ответить она не могла, ни один ярл не захотел бы открыто делиться проблемами туата, за который несет ответ. Поэтому Ясу сказала мне робко, когда я выразительно наклонила голову, давая понять, что ожидание мое затянулось:
— Война стучится в двери, госпожа. Мне доложили, что войско Немайна видели в Золотой Пустоши. Они перебили караваны и угнали в рабство несколько десятков бедуинов, а теперь надвигаются на Ши. Конечно, у них уйдет уйма времени на то, чтобы достичь Амриты, так что беспокоиться не о чем. Я обо всем позабочусь, госпожа. Отдыхайте, пожалуйста, и возвращайтесь домой.
Придерживая полы кремового платья со сборками на бедрах, в котором Ясу передвигалась до смешного неуклюже, слишком привыкнув к доспехам из сыромятной кожи, она молниеносно покинула чертог. За закрывшейся дверью раздался треск ткани и скрежет металла: кажется, Ясу переодевалась прямо на ходу. Отец рассказывал мне, что туат Ши — единственный туат, который был основан простыми людьми, а не королями и королевами древности, выходцами из знати или даже богов и духов. Сюда сбегали от гонений и преследований, потому его долгое время населяли такие же кочевые племена, какие теперь населяли Золотую Пустошь. Разобщенные, они терзали собственные земли, пытаясь урвать себе по лакомому куску, и потому по сей день наследники Ши постигали азы войны раньше, чем грамоту. Чтобы быть хорошим ярлом в Ши, нужно было сначала стать хорошим воином. Судя по тому, что я видела сейчас, Ясу без сомнений являлась и тем, и другим.
В чертоге воцарилась тишина. Слуги вереницей потянулись к нам с подносами, приступив к исполнению указа Ясу и позволяя выбрать, что именно мы хотим взять с собой в дорогу. Солярис разбирался в полетах и подготовке к ним всяко лучше меня, потому и стал раздавать указания с умным видом, деловито пробуя на зуб то хлеб, то орехи, то сыр. Я же поднялась с пола, чтобы размять затекшие ноги, — все это время я пыталась сидеть так, как показывала Ясу, скрестив перед собой лодыжки и разведя колени, — и выглянула в окно. Стекла и ставни здесь заменяли шторы из мелкой, но плотной вязи, не пропускающие песок, и оттого в чертоге пахло свежим сеном, пряностями и сдобой, которыми полнился городской рынок. Громкие торги, кудахтанье кур и заверения купцов, что у них «лучшее гранатовое вино в Круге и всего-то за пару золотых бляшек», были слышны из спальни Ясу так же хорошо, как если бы я стояла в центре самого базара. Удивительно, что она поселилась именно здесь, в этой части замка с видом на разноцветные шатры и сверкающие прилавки, да еще и так низко к земле, всего-то на втором этаже. Я бы давно сошла с ума, живя здесь, а она, похоже, наслаждалась этим. Держала свой город на виду и слушала все его рассказы, изливающиеся в человеческих голосах, звоне из кузниц и музыке уда*. Что будет со всем этим, когда сюда придет война?