— Нет, откуда мне это знать? Где Солярис, если не здесь?
— Он отправился в Сердце. Хочет уговорить драконов выступить за нас в войне и должен привести их сюда для переговоров. Поэтому я и поручила Гвидиону подготовить замок к торжеству...
— Ты поручила подготовку пира Гвидиону?! А ничего, что твой сенешаль я?
— Извини! Я думала, тебе сейчас не до этого. Ты же... Мы... Это...
— Да уж, драгоценная госпожа. Если ты так же перед драконами блеять будешь, то не видать нам союза, как своих ушей, — вздохнула Маттиола, вперив в бока руки, прежде чем молча удалиться за ширму, где нас ждал распахнутый шкаф с дюжиной нарядных платьев, ни одно из которых, однако, не подходило. Сгребя в руки разноцветные ткани, убранные в один из ящиков, Матти молча двинулась к портнихе, оставив меня гадать, что именно так расстроило ее: то, что ей предстоит встреча с Вельгаром, или то, что за пиршество несет ответ кто-то другой.
Солярис обещал, что прибудет в Столицу с драконами ненамного позже, чем прибуду я, однако его возвращение затянулось. Минул один день, второй, третий... А горизонт, куда я вглядывалась на каждом рассвете и на каждом закате, все так же оставался чистым. Наша разлука еще никогда в жизни не длилась так долго. Да и случались ли разлуки вообще? Самое большое расстояние, которое когда-либо разделяло нас, не превышало и одного города. Лишь спустя восемнадцать зим Солярис впервые покинул меня по-настоящему, улетев далеко за тысячу лиг — и это оказалось ужасно. Все свободное время, что выдавалось между заседаниями и приемами высокородных господ Столицы жалобами на Увядание, — оно расползлось по всему Кругу, где ступала нога Селена, — я бесцельно скиталась по замку, потерянная, словно лишилась чего-то важного и никак не могла этого отыскать. Считала взглядом трещины в каменном полу, перечитывала петроглифы о сошествии Дейрдре из сида на стенах, перелистывала страницы «Память о пыли», сидя средь хлама и пыли в заброшенной башне, лишенной очагов и алтарей. Без Сола все в ней выглядело одиноким и запустевшим, в том числе я сама.
Потому, когда спустя еще четыре дня Совет наконец-то получил известие от дозорных с юга, что в небе над Медб видели «облака причудливых размеров и форм, перемещающихся со скоростью ветра и направляющихся к Столице», я не сдержалась от детского возгласа. Тех облаков насчитывалось по меньшей мере несколько десятков, и потому никто из людей не поверил, что то могут быть настоящие драконы. Однако я верила. Верила и продолжала удивляться: неужели у Соляриса действительно получилось призвать сородичей? Неужели у нас есть шанс?
Ко дню, когда они, по подсчетам Ллеу, должны были явиться, я как следует отоспалась за все недели странствий - Селен больше не присваивал себе мои сны, не вторгался их и не обращал в кошмары. Затем я расписала на пергаменте все свои решения, приколов к нему несколько золотых фибул в качестве печати, и надела в назначенный час платье, только-только пошитое портнихой. Вкус Маттиолы был неизменно хорош: она выбрала для меня дымчато-серый дамаст в сочетании сизой тафтой и велела обшить плечи с грудиной серебряными пластинами, похожими на гарды воинских мечей. Полупрозрачные рукава и струящийся по земле подол добавляли наряду женственную легкость, но он все равно напоминал строгий воинский доспех, только с осколками шпинели вместо застежек под узким горлом. Стоило Маттиоле в довесок заплести мне косы, — включая ту часть волос, что была красной, как кровь, и которую я более не собиралась прятать, — как я наконец-то почувствовала себя королевой Дейрдре и хозяйкой Круга, которой все еще являлась. Даже вид костяной руки вдруг преисполнил меня гордости и стал казаться ничем иным, как знаком отличия, одним из первых моих увечьев, полученных в бою. Я украсила пальцы обилием колец, готовая к тому, чтобы на нее, — на меня, — смотрели.
— Мы готовы встречать драконов, госпожа!
Гектор стоял на входе в Медовый зал, где, отпросившись в кузнице, помогал Матти и Гвидиону укреплять скамьи, рискующие проломиться под весом существ, далеких от телосложения человека. Он также помог прибить цветочные гирлянды из черемухи и рябины к потолочным плинтусам: мне подумалось, что они произведут куда большее впечатление на тех, кто и так привык видеть золото и роскошь каждый день, но зато отвык от богатой зелени континента и северных растений. Я также повелела снять все гобелены, где хотя бы отдаленно угадывался мотив ратных походов и завоеваний Оникса, оставив лишь нейтральные орнаменты и те, где воспевалась добродетель Дейрдре, кормящей с рук диких животных.
Никаких флагов и знамен, булав и мечей, хирдманов и хускарлов на каждом углу. Драконы должны были чувствовать себя здесь в такой же безопасности, в какой я чувствовала себя в Сердце. Смешение привычного и нового, любопытного и близкого. На платформе, где обычно возвышался королевский стол для достопочтенных господ, расположились барды с лирой, тальхарпами и лурами, а мое собственное место перекочевало на ее край — одно лишь резное кресло без стола и прочих стульев. Все еще во главе, но уже рядом со всеми, а не над ним.
Всюду стояли миски и блюда, полные той еды, которую было тяжело достать в Сердце: оленина в клюквенной глазури, жаркое из кабана и древесных грибов, фаршированные тыквой и пшеном утки. Отдельный стол предназначался для одних лишь сладостей, к которым драконы питали особую слабость: черничные тарталетки, приготовленные специально для Сола, да пирожки с яблочным курдом и ягодный зефир занимали добрую половину подносов. В Медовый зал уже вкатили порядка десяти бочек с местным вином и еще пять бочек с клубничным компотом на тот случай, если драконы побоятся туманить рассудок в присутствии людей. На каждой мало-мальски свободной поверхности лежал свежеиспеченный хлеб и соленья, которые Мелихор уже нетерпеливо таскала когтями с тарелок, раздавая Гвидиону указания, а Кочевнику — подзатыльники за то, что мешается под ногами и смущает Гектора неприличными шутками, которых нахватался на рынке в Ши.
Убедившись, что шторы сняли, и в зал проникает достаточно солнечного света, который драконы так любят, я еще раз обошла его вдоль и поперек, проверяя каждую мелочь, и остановилась возле Гектора, торопливо складывающего в ящичек гвозди и молотки. Мне все еще было неловко смотреть ему в глаза после того, как Матти пострадала из-за меня, и с тяжелым сердцем я замечала, что Гектор и сам почти на меня не смотрит. Он все реже произносил мое имя и еще реже попадался мне на глаза, даже перестал интересоваться, не ржавеет и не жмет ли мой наруч, который я неизменно носила на правой руке даже под платьем.
— Драгоценная госпожа... — позвал Гектор снова, и я тяжко вздохнула, решив, что разберусь с этим как-нибудь потом.
— Да?
— Солярис случаем ничего не просил передать? — спросил он, сцепив пальцы замком у себя на груди. — Скажем, какой-нибудь кусочек...
Последнее, чего я ожидала, так это то, что Гектор заговорит о Солярисе. Раньше их не связывало ровным счетом ничего, кроме взаимной неприязни друг к другу. Сол в принципе заговаривал с Гектором только тогда, когда ему становилось жизненно необходимо отпустить очередное колкое замечание о его мальчишеских усиках или щенячьем взгляде, устремленном мне вслед. Потому я даже побоялась представлять, что общего у них вдруг могло найтись сейчас, и только медленно приблизилась к Гектору, подозрительно щурясь.
— Кусочек? Кусочек чего, например?
— А... Да так... Неважно. Значит, не просил, — Гектор покачал головой и попятился, повязывая фартук с ремнями для многочисленных киянок и щипцов обратно себе на пояс. — Вернусь-ка я к своему мастеру. Драконы и их изобретения, несомненно, все еще заслуживают восхищения, но после того, что со мной сделал Сенджу, находиться рядом с ними мне как-то не по себе. Госпожа, — Он поклонился низко-низко, отчего киянки едва не вывалились у него из петель, и быстро зашагал в сторону выхода.
Я кивнула, немо отпуская его, хотя тот, кажется, ушел бы в любом случае. Сейчас было неподходящее время, чтобы разбираться с юношескими подоплеками, поэтому я тряхнула головой, едва не рассыпав заплетенную прическу, и вернулась к работе. Впрочем, единственной моей работой сейчас было не терять политичный настрой и уговорить Матти наконец-то взять перерыв, чтобы та тоже успела прихорошиться: она порхала над праздничным убранством пять часов кряду, верховодя одновременно и кухонными мастерами, и подавальщиками, и бардами с филидами, и даже Мелихор с Кочевником, снова сцепившимися из-за свиной рульки.