— Кровь Люции… — голос Гая звучал хрипло. — Но откуда она у тебя?
Та только равнодушно хмыкнула.
— Когда девочка была ещё ребёнком, до моего изгнания, я набрала её крови и с помощью земли заставила её всегда оставаться свежей, — Селиа посмотрела на Оливию. — Подойди сюда и дай мне руку!
Оливия двинулась к Селии, выполняя её приказы до жути точно. Ведьма вскинула кинжал — и сделала тонкий надрез на её руке. И стоило только её крови смешаться с кровью Люции на шарах, те и вовсе засияли, как маленькие солнца.
Клео хотелось рвануться вперёд и выбить кинжал из рук ведьмы, но она ясно осознавала, что это станет последним, что она совершала в своей жизни. Её пугала дикая беспомощность, с которой она наблюдала за отвратительным тёмным ритуалом.
Пусть она и гневалась на Магнуса за многое, что он совершил, он знала, что он не покинет деревню без неё, даже если и сумел вырваться из рук стражи Амары. Он не стал бы думать только о собственном спасении!
Нет. Когда покажется, что уже ничего их никогда не спасёт, он вмешается и перевернёт их мир.
Если б только он понят её сигнал, когда она сказала называть её Клейоной, если б только… Ей было нужно знать, что он почувствовал — этот договор с Амарой только потому, что так надо. Она не хотела пользоваться этим отвратительным союзом для возвращения власти себе, нет!
Так она пыталась вернуть власть и себе, и Магнусу — как её мужу, как её королю.
Буря всё усиливалась, не слыша её мысли. Крупные капли дождя падали на лицо, превратили одежду в мокрые тряпки.
Селиа вскинула руки — глаза её сияли, равно как и кристаллы, крошечные маленькие светила. Клео ахнула, видя, как из них медленно вытекали маленькие струйки волшебства.
Кристалла было всего три, вот только целых четыре потока магии смешивались с каплями ледяного дождя — алая, синяя, белая и зелёная.
Но зачем Селиа просила янтарный шар, раз уж Каян оказался здесь? Клео не понимала, почему это показалось для ведьмы таким важным. Неужели это могло как-нибудь помешать?
— Бог огня… — прошептала Селиа. — Ты уже сделал свой выбор! Пора тебе наконец-то влиться в твою новую плоть, смешаться с новой кровью, стать повелителем…
Красная, пламенная струйка чар яростным вихрем промчалась по яме, а после с силой ударила в грудь, будто бы растворяясь, Ника.
— Нет! — закричала Клео, ринувшись к нему.
Глаза Ника расширились, а с губ его сорвался крик. Он задохнулся — и рухнул на землю.
А после поднялся на ноги — и повернулся лицом к последнему родному ему человеку.
— Ник… — выдохнула она. — Ник, с тобой всё в порядке?
Он только скривился.
— Я взял имя своего последнего носителя. Каян — это куда красивее, чем Ник, и я останусь им навеки…
Она недоверчиво посмотрела на него.
— Что? Как? Что вы сделали? Ник, Ник, ты меня слышишь? Ты должен бороться, сопротивляться ему!
— Ника больше нет, — ответил ей парень, всё ещё хранивший его внешность. — Но будь уверена, милая, он пожертвовал собой ради всеобщего блага.
Горячие слёзы катились по её щекам. Она только поверила в то, что он вернулся к ней, а теперь вновь, окончательно его потеряла.
— Богиня Земли… — проронила Селиа, вновь заставляя Клео отвернуться от Ника. — Ты свободна. Займи свою плоть, потеки по чужой крови…
Зелёный вихрь кружился по яме — все отпрыгивали с его пути, со страхом наблюдая за тем, что происходило.
Оливия шумно вдохнула воздух, когда магия ударилась в её грудь.
Ник — или Каян, Клео ведь не знала, как его теперь звать, — подошёл к Оливии и сжал её руки. — Сестра моя…
— Да, мой брат, — она заглянула в его глаза. — Ты сделал то, что обещал. Я наконец-то свободна!
— Да, милая. И у тебя теперь замечательное тело.
— Как зовут эту девушку? — мягко поинтересовалась она.
— Оливия, — ответил бог огня.
— Оливия… — она только коротко кивнула в ответ. — О да, теперь меня будут звать Оливия…
— Мама… — Гай подошёл к Селии, и его чёрные волосы теперь мокрыми прядями прилипли к лицу.
— Мне так жаль, мой милый сын… — прошептала она, расстроенно покачав головой. — Но у тебя есть гелиотроп, и его должно хватить.
Он коротко кивнул.
— Ты никогда не ставила меня на первое место, что бы тебе не предстояло сделать, моя милая мама…
Она пыталась всмотреться в его глаза.
— Мне не следовало так поступать с Еленой… Теперь я вижу, что причинила тебе куда больше боли, чем собиралась. Я ведь просто пыталась освободить тебя от оков…