— А если он снова вздумает проделать это, я не побоюсь дать ему здоровенного пинка в зад. — Эти слова Хэттон бросил на ходу, отправляясь в свои владения. Конечно, он знал, что никогда не сделает этого, но ему доставляло удовольствие думать, что он на это способен. Затем я услышала, как он возится в своей каморке со щетками и пылесосом и напевает свою любимую песенку:
Глава X
Время приближалось к часу, и я уже начала жалеть, что так безрассудно согласилась пойти с мистером Дьюи в ресторан «Монсиньор».
Прежде всего я просто трусила. А что, если он дурной человек? Он может сделать мне гнусное предложение. Поскольку мне еще никогда никто не делал гнусных предложений, я не знала, как мне вести себя в подобных случаях. Я была достаточно взрослой и, конечно, не думала, что он подсыплет мне снотворного в стакан в таком знаменитом и фешенебельном ресторане, как «Монсиньор» (по мнению тети Эмили, именно так поступают все дурные люди); однако я боялась, что могу оказаться настолько безвольной, что соглашусь зайти потом в его номер, если он вдруг попросит меня об этом. Простая добросовестность заставит меня сделать это, если я вдруг пообещаю.
Но гораздо больше, чем эти смутные и неясные страхи, меня мучила мысль о том, что я могу оскандалиться перед мистером Дьюи в присутствии официантов. Дело в том, что в течение двух недель я как-то все забывала зашить огромную прореху на подкладке моего пальто, и теперь она протянулась от проймы до самого подола. Удастся ли мне не снимать пальто, как бы жарко в ресторане ни было? Я могу сказать, что просто ненормально чувствительна к холоду. Это покажется интересным, даже оригинальным, в зависимости от того, конечно, какая будет температура в ресторане. Во всяком случае, ни за что на свете мистер Дьюи не должен догадаться об истинной причине. Я даже содрогнулась, представив, как на позолоченной спинке стула, у всех на виду, лежит мое пальто с длинной и извилистой, как змея, прорехой на подкладке. Я уже видела, как прячут улыбки официанты, прикрывая рот тонкими ухоженными руками. Я видела лицо мистера Дьюи, пытающегося скрыть презрительную усмешку. Что бы ни случилось, я не должна снимать пальто.
Без десяти минут час я была уже в таком состоянии, что у меня дрожали ноги. А тут еще как назло мистер Бэйнард не возвращался. Наконец, в десять минут второго он вошел в контору и небрежно извинился. Я торопливо доложила ему о том, что произошло в его отсутствие. Затем, поспешно напудрив нос, я кое-как нахлобучила шляпку и, сунув руки в рукава своего злополучного пальто, побежала по Нижней Риджент-стрит к «Монсиньору».
Он ждал меня (как я молила бога, чтобы, отчаявшись, он ушел!), спокойный и приветливый, словно мы с ним были давние друзья и я пришла ровно в назначенный час.
Он даже не стал слушать моих извинений.
— Вы пришли, и это главное, — успокоил он меня.
Я не знала, что обеденный зал ресторана находится в подвале. Когда он ввел меня в маленькую кабину лифта, спрятанную за решеткой из позолоченных чугунных гирлянд, мне показалось, что я спускаюсь в преисподнюю. Я не могла вымолвить ни слова, и колени у меня подкашивались.
— Как вас зовут, кроме Джексон? — спросил он, когда мы шли сквозь жаркое золотистое марево зала, лавируя между столиками, украшенными букетами роз, гвоздик, лилий.
Я сказала.
— Какое красивое имя! — воскликнул он. — Такое красивое, что мне, пожалуй, совсем не надо звать вас Энди, что я непременно бы сделал, если бы вас вдруг звали мисс Ефимия Джексон.
Я была слишком парализована страхом, чтобы понимать даже простые шутки. Я сообразила, что он шутит, однако это лишь усугубило мое замешательство, ибо теперь я боялась, что, поскольку я лишь слабо хихикнула в ответ, он сочтет, что я совсем лишена чувства юмора.
Вдруг я увидела узкое византийское лицо и две худые руки, сложенные словно для молитвы. Они ясно возникли передо мной из застилавшего все тумана: они чего-то хотели.
— Ваше пальто, мадам? — пробормотало лицо.
Четким голосом, обращаясь к мистеру Дьюи, я сказала:
— Я не буду снимать пальто. Я ужасно боюсь холода.
Воцарилось довольно продолжительное молчание, во время которого я вдруг ощутила, что температура в зале не уступает температуре турецких бань.
— Вы уверены, что не хотите снять пальто? — спросил мистер Дьюи тоном неподдельного изумления.
— Я так привыкла, — ответила я. — Даже дома я часто не снимаю его.