— Почему ты мне никогда не говорила об этом? — спросила я.
— Ты же знаешь, как я не люблю рассказывать о себе. Правда, события меня изменили. Теперь я стала ужасно болтливой.
И спросила, не надо ли навестить се.
— Ты моя сестренка, — ответила Каролина, — и если бы мне хотелось кого-либо видеть, то прежде всего тебя. Но сейчас я хочу побыть совсем одна в комнате со спущенными шторами. Подожди, когда я приду в себя; я позвоню тебе.
Глава X
Была полночь. В постели было тепло, в комнате очень холодно, и холод щекотал ноздри. Стрелки моих часов светились, и я могла следить за интервалами — двадцать минут, пятнадцать, десять. Нет, это не желудок.
— Нэд.
Вздох из-под одеяла.
— Что случилось?
— Мне не хочется тебя будить…
— Тогда не буди.
— Мне кажется, началось.
— Что началось? — Еще вздох, а затем свет лампы осветил нас обоих, — О господи! — Одним прыжком Нэд выскочил из кровати, — Я позову Эмили.
— Не будь идиотом. Позвони лучше врачу.
— Но Эмили должна быть с тобой.
— Говорю тебе, мне не нужна Эмили.
— О господи! Телефон твоего врача?
Спотыкаясь, Нэд побежал к телефону; одна штанина его пижамы закаталась выше колена. Он тут же вернулся.
— Он советует ехать в больницу. Я позвоню туда.
Он снова вышел, а вернувшись, наконец спросил:
— Как ты себя чувствуешь?
— Хорошо, — ответила я, чувствуя себя далекой от всего, спокойной, в преддверии каких-то новых ощущений. — Пока я оденусь, согрей мне чаю.
Все уже было собрано. Список необходимого был прислан мне из больницы еще месяц назад.
Я попробовала курить, но папироса вызвала тошноту. Нэд был бледен и серьезен. Мы сидели рядышком на постели, обняв друг друга за плечи. Говорили мало.
— Вот опять.
— Что опять? — спросил Нэд, вздрогнув.
— Больно.
— О господи!
— Это ничего. Сейчас это пустяки. — Я с удовольствием думала о том, что скоро начнется все по-настоящему. Это, должно быть, интересно. В последнее время у меня было так мало интересного. Что-то случалось у Айрис, у Каролины, — если все то, что с ними случилось, можно назвать интересным. Но не у меня.
— Я растоплю камин, — сказал Нэд. — Здесь холодно, как в склепе.
— Забавно, — сказала я, — если смотреть на коробку на комоде с этой стороны, она похожа на человека в цилиндре.
— Очень забавно.
— Ты видишь?
— Да, да, вижу. Выпей еще чаю.
— У нас ничего не приготовлено для встречи рождества.
— Нам уже не придется развешивать бумажные гирлянды на елке.
— Тебе будет неплохо на Мэддокс-стрит. — Мы договорились, что, если я попаду в больницу накануне рождества, Нэд проведет рождество у своих.
Мы ждали. Время тянулось ужасно медленно. Наконец в прихожей раздался звонок, и все пришло в движение. Нэд проводил меня до самой больницы, но был тут же отправлен обратно — ему было велено справляться по телефону. Меня осмотрел врач, затем явилась маленькая толстенькая сестра и проделала все унизительные процедуры подготовки к родам. Меня еще раз напоили чаем и велели позвонить, если мне что-нибудь понадобится. Я лежала одна в небольшой комнате с блестящими, гладко выкрашенными в серую краску стенами. В комнате стояли стул, шкаф и у дальней стены не лишенный изящества белый комодик с надписью: «Инструментарий. Эклампсия». Под потолком ярко горела белая лампочка, и время от времени от сильного сквозняка ее тень на стене раскачивалась, как колокол. В больничной карете я изрядно продрогла или, возможно, сама того не сознавая, перетрусила. Здесь же я не чувствовала себя одинокой; я по-прежнему была на каком-то пьедестале, вдали от всего, посвященная в великую тайну. И тем не менее мне ужасно хотелось читать. Я нажала кнопку звонка.
На этот раз явилась новая сестра, ирландка с медно-красным лицом и такого же цвета волосами; у нее был такой вид, словно она постоянно ждала каких-то невероятных сюрпризов.
— Вы меня ужасно напугали! — воскликнула она, когда я изложила ей свою просьбу. — Я бежала как сумасшедшая, решив, что у вас уже началось. — Я поняла, что она делает мне замечание. И тем не менее она принесла мне старый иллюстрированный журнал, на обложке которого красовалась девица в купальном костюме.
За окном посветлело. Верхние стекла не замерзли, и я увидела прозрачное, розовое по краям, напоминающее маргаритку облачко. Я подумала, когда же придет Нэд, чтобы справиться обо мне; как приятно будет хоть с кем-нибудь перекинуться словом. Я попыталась думать о Нэде и нашей с ним жизни. И пока я лежала в этой тихой комнате, где ждут роженицы, а рассвет светлел все больше, мне показалось, что у нас с Нэдом в сущности самая обыкновенная жизнь, ничуть не хуже и ничуть не лучше, чем у большинства супружеских пар. Мне вдруг показалось знаменательным, что женщины чаще всего без особого интереса говорят о своих мужьях. Брак в сущности совсем не такое волнующее событие. Должно быть, это давно известно всем, кроме меня. Я постаралась найти утешение в этой мысли, но она мало радовала меня. Повернувшись набок, я решила прочесть единственную из непрочитанных мною страниц журнала, оказавшуюся страницей объявлений.