А затем Зак резко развернул Кэти к себе лицом и наконец начал танцевать. Хотя… Это был и не танец вовсе. Он просто своим корпусом вел её туда, куда он хотел, чтобы она двигалась. И она его слушалась. Кэти четко слушала команды, которые отдает его тело откуда-то из самого центра его мужской натуры. Оттуда, где рождаются мужские решения. Слушалась с тем непередаваемым чувством восторга от подчинения. От уверенности, что ее мужчина знает, что делать и как это делать. Кэти полностью отдалась этому потрясающему ощущению. И под его прикосновениями и ласками она поняла, что и правда любит этого мужчину. Не только любит, но и доверяет. Не только доверяет, но и верит.
Они двигались по темному залу, пока не уперлись в одну из стен. От легкого толчка они встретились взглядами. Зак обхватил ладонями лицо жены и жадно поцеловал, буквально поедая ее губы своим широко раскрытым ртом. Кэти еще подалась вперед и запустила свои руки под его рубашку. От этого сладкого прикосновения Зак резко вздохнул и, оторвав губы от припухших губ жены, откинул голову назад. В этот момент Кэти прошлась губами по его шее от ямочки у основания вверх и к подбородку. Зак, схватив ртом воздух, вернул голову в обратное положение, чуть присел и, извернувшись, поцеловал жену в оголенную кожу пониже ключицы.
А руки Кэти уже расстегивали пуговицы на его рубашке, хотя ее губы беспрестанно повторяли «что же мы творим, что же мы творим». Ловким движением она скинула рубашку с его плеч и скользнула губами за ее тканью. Губы Кэти покрывали поцелуями мускулистые и сильные плечи и руки Зака. От предвкушения, как эти руки будут ласкать ее чуть позднее, она вздрогнула. Зак перехватил ее лицо пальцами и за подбородок подтянул к своему лицу.
— Я так тебя люблю, — прошептал он и снова поцеловал ее. Затем взялся за низ ее кофточки и потянул наверх. Оба тяжело дышали и еле сдерживались. Зак взглянул на полуобнаженную жену и вдруг предложил
— Давай поедем домой? В этом зале только что топтались двадцать пар детских ног и одна большая пара мужских ботинок. Не хотелось бы собрать на себя всю эту пыль.
Губы Кэти растянулись в хитро-счастливой улыбке, она кивнула и быстро надела кофточку.
Глава 29
Пит-стоп
— Я больше не буду извиняться, любимая. За последний месяц я делал это слишком часто. Я люблю прекрасную женщину. Прекрасную настолько, что мне завидует каждый мужчина, знакомый с тобой. Я не буду говорить всех тех убогих комплиментов, которыми мужья осыпают своих жен. Но я скажу тебе другое: ты всегда в моих мыслях. Когда я сплю или работаю или провожу время с детьми. Я вижу отражение тебя в их глазах. Даже спустя много лет я желаю тебя как в тот первый день на пляже, когда ты впервые стала моей. И этого не изменить. Люди совершают ошибки. Гораздо важнее, как они эти ошибки исправляют.
Я никогда не отпущу тебя, Кэти. И клянусь сделать все, чтобы расставание со мной показалось тебе пыткой и самым ужасным наказанием в жизни. Я клянусь, что буду делать все, чтобы ты не просто любила, но чтобы ты нуждалась во мне как в воздухе, как в воде, как в пище.
Вспомни, родная, как мы танцевали тогда, под эту музыку. Помнишь? Вспомни, как стучали в унисон наши сердца. Вспомни, как ты прикасалась ко мне, как мое тело откликалось на твои прикосновения. Вспомни, как мы танцевали тогда в зале с выключенным светом, только при свете луны. Вспомни, как горели наши тела. Вспомни это, любимая… Позволь этому чувству завладеть твоей душой, твоим разумом, твоим телом. Давай повторим то, что было тогда. Прямо сейчас.
Зак убрал ладони с лица Кэти и направился включить трек с начала, а она продолжила стоять в самом центре зала. Она тяжело дышала. Музыка, звучащая фоном, заполнила ее всю, пробежала по венам, заставляя по наносекундам вспоминать тот вечер и те свои ощущения. Как она могла такое забыть? То ощущение полного счастья и гармонии… Как это вообще возможно⁈
Ее сознание продолжало сопротивляться. «Он изменил тебе, — твердило оно. — Он заменил тебе с другой. Его руки обнимали другую женщину. Его губы целовали чужие губы. Его тело вжимало в постель не твое тело. И он перешел через ту черту, когда оказался в той другой женщине!»
«Но потом ты уже впустила его в себя! — возражало ему ее альтерэго. — Какой смысл обижаться на это теперь? Позволив ему после этого прикоснуться к тебе, ты уже почти признала, что простила. А если и не простила… — хитро подмигнуло оно, — то неизбежно это сделаешь»
«Я разговариваю сама с собой⁈ — ужаснулась она про себя. — Видимо, и правда придется подлечить нервы»