Обсуждение произвело на него самое тягостное впечатление. Долго мусолили вопрос, есть ли у женщин разум и душа? (Квинту вспомнилось, что Вселенский собор христиан принял решение, что женщина тоже человек, большинством в один голос) и выдали норму права, согласно которой женщина, освободившаяся из-под власти мужа, отца или хозяина, должна состоять под опекой почтенного родственника. Затем, подумав, освободили из-под этого наблюдения весталок. Тут Аппий, посмотрев на Квинта, вдруг начал молиться: «Altior ceteris deus, si dea non» (Не возвышай бога или богиню своих над остальными). Квинт присоединился к молитве. Растерянные децемвиры стали обсуждать предупреждение, и в конце концов добавили к весталкам женщин и дев, давших нерушимый обет богу либо богине, почитаемым в Риме «virgo vel mulier, dedit irrefragabiles uotum deo vel deae Romam colebatur», сочтя, что они находятся под опекой божеств и сами могут отвечать за себя перед людьми. После чего весталок оставили как частный пример.
Децемвир Атерний после этого вытер пот с лица, облегчённо вздохнул и произнёс то, что на несколько минут разрядило обстановку и вызвало веселье:
«Да… я представил себе, каково было бы быть опекуном Велтумны и нести ответственность за её деяния».
Когда же начали обсуждать дальше, то Квинт почувствовал, что надо сбить с «не подлежащей обсуждению истины», что римскую фамилию может возглавлять лишь pater familia, и дать возможность, хотя бы временно, пока нет совершеннолетних и вошедших в разум детей либо внуков, руководить пожилым, почтенным и добродетельным матронам. Он счёл наилучшим привести одну из позитивных и благороднейших заповедей единобожия:
«Honora patrem tuum et matrem tuam, sed bonum etiam esse ut sis longaevus super terram» (Чти отца твоего и матерь твою, да благо ти будет и да долголетен будеши на земли)
Смущённые децемвиры начали препираться ещё более бестолково, и раздражённый Квинт начал вставлять намёки заведомо тёмные и в корявых стихах, подобно Дельфийскому оракулу, сибиллам или Нострадамусу. Например:
Не устоит на единой ноге вся держава,
И не удержится лишь на столбе вся семья.
Аппий сначала дико посмотрел на Квинта, а затем с удовольствием включился в игру. Взбешённые децемвиры, которых удерживала лишь боязнь богохульства и проклятий богов, в конце концов постановили: «Поскольку децемвират не является публичным обсуждением, царь жертвоприношений и верховный фламин могут говорить прямо, если им необходимо разъяснить советы богов, и вносить предложения и поправки. Это право отменяется на время, когда децемвиры голосуют».
После этого Аппий и Квинт единодушно внесли предложение: «Mater familiae honesta et bona matrona potest esse, unius uxoris virum, matris aut aviae omnium liberorum, si homines rationem bono et pubis amet neque» (Матерью семейства может быть почтенная и добродетельная матрона, жена одного мужа, мать или бабка всех его свободных мужчин, если мужчины семейства не вошли в зрелый возраст либо в добрый разум). После этого везде слова «pater familia» были заменены на «pater vel mater familia».
А в заключение Аппий, ехидно посмотрев на Квинта, внёс предложение:
«Поскольку Рим получил ещё одного могущественного божественного защитника и ещё один почтенный и признанный культ, основанный тем, кто ныне называется Квинт Эбуций Фефилий Гладиатор Фламин, необходимо основать новый род Фламинов, и пусть его основатель сменит имя и назовёт cognomen себя и всех нынешних членов его семейства. Его отпущенники и клиенты также переходят в новый род».
Все восприняли это предложение как средство для Аппия избавиться от тяготящей его клятвы посредством остроумного юридического хода: «враг» не сохраняет ни кусочка из названного Аппием в клятве имени. А Евгений теперь стал Eugenius Flamin Rusena.
Патриции-децемвиры стали поздравлять Евгения с принятием в ряды патрициев, но плебеи-децемвиры наложили вето и дополнили новеллу Аппия словом, что род плебейский. Патриции, скрипя зубами, согласились.
За время, пока Евгений сидел в храме, к пристани Остии подошёл богато украшенный резьбой галльский корабль. На нём прибыло посольство, состоящее из двенадцати почтенных друидов, сопровождаемых тремя друидками, слугами, охранниками из числа элитного войска голых кельтов, и переводчиком Луллием. Они представились консулам и Сенату и были взяты под покровительство римского Сената и народа. Им выделили дом в Риме и назначили содержание. Естественно, через пару дней посольство явилось на Склон.
-
40. Переговоры или судилище?
Четыре месяца пробыло посольство друидов в Риме. Примерно четверть времени они посвятили знакомству с самим городом и римскими обычаями, переговорам с государственными мужами. Остальные три месяца ушли на детальное знакомство со Склоном, с «рыцарским орденом» и с новой религией.