— Мой Бог запрещает мне любиться с ненасытной Астартой.
Неожиданно жрица улыбнулась и спросила:
— Сегодня или навсегда?
Евгений замялся. На сей раз ясного осознания неотвратимой опасности не было. Ощущение очень большого риска… но ведь он воин Господа, и это его бой! Предупреждения не последовало, хотя почему-то первосвященнику почудилась чёрная тень за спиной и усмешка: «Ведь провалишься и попадёшь на мой путь!» Но жрец и жрица ожидали ответа, и вдруг Евгений решился:
— Когда мой Бог сочтёт, что я готов, я смогу обнять жрицу, в которую вселилась богиня. Но не в её храме, опоганенном в глазах моего бога кровавыми жертвами, а у себя в поместье, в освящённом мною помещении. И никаких жертв во время поединка с Астартой. За этим проследят жрецы Баала.
Миркан одобрительно улыбнулся. А Фамиат неожиданно радостно обняла Фламина и жарко поцеловала.
— Значит, богиня получит лишь то же наслаждение, что и я! Фламин, готовься: я буду ждать твоего призыва и будем любиться как люди, а не как боги и демоны. Но до полного истощения сил. Посмотрим, кто первый сдастся!
Евгений вдруг ощутил, что должен сделать. Он сгрёб жрицу, сразу обвившую его своим телом, поцеловал её и велел:
— Иди к своей богине! Она ждёт ответа!
Жена и сын вернулись лишь на следующее утро. Сын был измочален «естественно»: весь в следах страстных укусов. Он рассказал, что примерно в полночь, когда пирушка уже шла к концу, в залу ворвалась нагая Зи-Аст и сказала, что богиня возжелала немедленно попробовать младшего Фламина. Их отправили в комнату в том же доме, где он и обнимался почти до возвращения.
— Страсть, когда в блудницу вселяется богиня, намного сильнее и слаще. Я представляю, как ты, отец, сливался с Венерой. Она меня утомила до полусмерти, но всё-таки я выдержал, и женщина первая попросила отдыха. После чего она сказала, что богиня теперь ещё сильнее желает тебя, отец. Утром жрица разбудила меня и вновь слилась, но на сей раз чувствовалось, что со мною обычная женщина, хотя очень сильная и искусная.
Авл почему-то вздохнул:
— Я понял, отец, почему ты не растрачиваешь свою силу зря и живёшь с жёнами, хотя мог бы с богинями.
В тот момент Евгений подумал, что сын говорит о страшном истощении сил после такой страсти, и вновь не увидел главной опасности. Наоборот, он полностью успокоился насчёт танцовщицы:
— Сын, ты показал себя достойным моим наследником. Твоё испытание уже практически позади. А моё впереди. И оно будет очень тяжёлым.
— Я буду молиться за тебя, отец! — просиял Авл.
Присутствовавшая при разговоре Сияния почему-то не возмущалась. Она была полностью измочалена. Расспрашивать её пришлось несколько дней. Во-первых, она сразу допустила большую ошибку, готовясь к празднику традиционно по-женски. Все матроны и их дочери пришли в простых платьях и первое, о чём её спросили: хорошенько ли она отдохнула перед мистериями? А Сияния почти всю ночь не спала, «наводя красоту». Более того, при входе на нижний ярус храма все оставили одежды и драгоценности.
Евгению вспомнилась ситуация из оставленного им мира, когда дама целый час подбирала туфли, «гармонирующие с одеждой и драгоценностями», перед визитом к японскому послу. В конце концов надела красивые, но страшно неудобные. Шла, как в испанских сапогах. А первым делом при входе её попросили разуться.
Женская часть мистерии включала, оказывается, такое отвратительное жертвоприношение, как сношение женщин и девочек с животными, порою до мучительной смерти. Она с трудом вынесла зрелище и была рада, что от неё не требовали никаких знаков одобрения. Впрочем, здесь бы она не побоялась ответить, что такое неугодно Богу. А в конце, когда её попросили посетить храм через пару недель, обещая научить искусству косметики и обольщения, она твёрдо отказалась:
— Мой Бог не терпит кровавых жертв. Ваш храм не для Его последовательниц. И муж мой, и сын мой в него больше не войдут.
Сияния удивилась, когда жрица спокойно ответила: «Насчёт мужа мы уже знаем. А насчёт сына уверены. Если пожелаешь, наши жрицы придут к тебе». Но затем наступило облегчение: значит, она не переступила своих рамок, не решила вместо мужчин!
Но одну вещь Сияния даже в совершенно измученном состоянии не забыла. Она показала Фламину папирус, на котором, по словам суффета, было приказание капитану быстроходного судна взять искусных нянек и привезти младшего сына Миния. Когда муж попросил её рассказать чуть подробнее, речь полилась рекой. Жена просто очарована семейством Бод-Мелькарта и им самим. Его даже не пришлось просить. Когда её расспрашивали о семье, она упомянула, что очень скучает по своим сыновьям и хотела бы хотя бы младшего взять сюда. Суффет немедленно приказал выписать приказ и приложил свою печать. Отец не почувствовал никакой опасности: ведь стало ясно, что смерть теперь им не грозит, а по сыновьям и дочерям он и сам скучал. Так что он приписал приказ Порции отправить с карфагенскими посланцами Миния, подумал и добавил старшую дочь Евгению, втайне рассчитывая выдать её за знатного, богатого жениха и укрепить дружбу с Карфагеном. В тот же день корабль ушёл в Рим.