Миша смущается. Я ни на йоту не верю в его смущение. Артист. Наверное, привык давно к горам внимания в свой адрес, но всё строит из себя овечку. Синдром самозванца у него, что ли?
- Ладно, - когда он улыбается, моё раздражение уходит.
Слишком честная у него улыбка.
- Прочту что-нибудь из нового, что вчера не успел.
Миша обнимается ещё с парой девчонок, парни хлопают его по спине. Душа компании, ни много ни мало. Видно, частенько здесь собираются. Помню, в детстве я мечтал о такой, но мне не позволяли даже пойти с ночёвкой к однокласснику. А после знакомства со Славкой в универе нужда в компании вроде бы отпала. И ночёвки мне перестали запрещать, потому что наплевали.
Миша подходит к микрофону. В свободной худи и чёрных джинсах он умудряется выглядеть художественно. Эстетично, что ли. Как ни странно, его облик гармонирует со стихами.
- Я бы сошёл с ума, - читает Миша первую строчку.
Как удивительно преображается его лицо, когда он начинает читать. Будто всё вокруг перестаёт существовать. Будто Миша оказывается там, куда лишь он способен проникнуть. Какой одухотворённый вид! Или притворство?
- Если бы ты, как сейчас, не держала меня за руку, - продолжает он, закрывая глаза.
Нежно и мягко. Мягко и нежно. Я смотрю на него - он сейчас другой. Вчера Миша был увлечённым школьником, сегодня он творец слова. Откуда во мне эти изящные формулировки, одному Богу известно. Но теперь мне кажется, что я начинаю его понимать. И что он не артист и не притворщик, а просто разный. Всякий.
Аня смотрит на него во все глаза. Влюблена, наверное, проносится у меня в голове. Люди, проходящие мимо, останавливаются послушать Мишу. Я перевожу взгляд на его руки, сжимающие микрофон. По три кольца на каждой, и в его случае это не выглядит безвкусным. Миша заканчивает один стих, раздаются хлопки. Начинает другой. Я думаю о том, что он может стоять вот так и час, и два - не замечая времени. Одно перетекает в другое. Миша открывает глаза и смотрит на меня, но я не знаю, что он видит. Возможно, некий видеоряд, проносящийся перед ним и соответствующий его стиху. Пошёл бы я на режиссёрский, снял бы теперь что-нибудь эдакое, в тон Мише. А так я бесполезен.
Он читает стихов пять и благодарит публику.
- Ещё! - нетерпеливо требует Аня.
Миша что-то тихо ей говорит.
Я молчу.
- Понравилось? - спрашивает Миша, подходя ко мне. - Опять застыл, - сокрушается он.
- Очень. Правда, - я ободряюще улыбаюсь.
Но ободрять, скорее, нужно меня. Я вдруг не вовремя вспоминаю, что Славка сейчас едет домой. Тусоваться. Наслаждаться жизнью. Вот напьётся сегодня в компании своего нерадивого дядюшки - и не явится завтра на пару. Хотя Славка не пьёт. А вот если Эдичка не припрётся с утра, я буду ему благодарен. У Миши жужжит в кармане.
- Тебе звонят, кажется, - говорю я.
Сегодня слишком часто звонят. Я даже рад, не придётся неумело петь Мише дифирамбы.
- Это Славка. Да, алло. Всё окей?
Всё окей. Почему она не набрала мне?
- Славка ругается, что у тебя звук опять выключен, - говорит Миша.
- Сейчас посмотрю.
Мне даже немного стыдно.
- На, держи. Хочет что-то сказать.
Я беру у Миши телефон, и он почти выскальзывает из рук. Кошмар.
- Веснушкин, сделай милость, напиши в беседу, что первой пары не будет. Не хочу, чтобы от меня инфа шла. Эдичка разошёлся. У метро меня сейчас встретил в полной прострации. Устал с дороги якобы, - ухахатывается Славка. - По-моему, у него просто вечеринка раньше началась.
- Второй пары тоже не будет? - спрашиваю с надеждой.
Оставь надежду, всяк связавшийся с Эдичкой.
- А на вторую я его уломаю, иначе нечестно. Погуляли - и хватит.
Я вздыхаю.
- Напишу. А зачем он тебя встретил?
- Мама послала. Видимо, боится, что я в другую сторону уйду, - в трубке слышится смешок. - Эдичка ведь такой солидный кадр, ржу просто.
- Хоть посплю нормально, - говорю я, никак не комментируя её слова.
Настроение падает по непонятной причине. По идее, должно быть наоборот.
- Уж я-то как посплю! Надеюсь, гости не до утра сидеть будут. Ладно, пока. Надеюсь, вы там развлекаетесь.
Всё, гудки. Возвращаю Мише телефон.
- У нас завтра первой пары не будет, - зачем-то говорю я.
- Повезло, - улыбается Миша. - У меня с самого утра канитель.
Я вдруг понимаю, что хочу домой. Хочу упасть на кровать лицом вниз - и чтобы никто меня не трогал.
- Ты куда сейчас? - спрашивает Миша.
Аня, стоящая в стороне, внимательно нас изучает.