Мартин еще раз прочитал «Эрроусмит» Синклера Льюиса и его «Главную улицу» и отнес заявление на медицинский факультет. Он не поступил — конкурс был слишком большим. Вместе с одноклассником Ильмаром Эллепом, разделившим его участь, они отнесли документы на химический факультет, где еще оставались свободные места. В тот же день было покончено и с запасами прихваченного из дому самогона.
Мартин Таубе стал студентом. Старик Таубе ничего не соображал в химии. Главное, что мальчик учится в высшей школе. Этим он гордился до самой смерти, а умер он спустя год после поступления Мартина в университет от рака желудка.
Учиться в послевоенном университете было нелегко. Мартин окунулся в студенческую жизнь со всеми ее радостями и заботами. В конце второго курса он поднес матери сюрприз, сообщив о своей женитьбе. Кай была будущим агрономом. Она играла роль опытной женщины, но в действительности была невинна, простодушна и доверчива. Мартин и сам был таким же наивным, но и он стремился показать себя эдаким рубакой-парнем. В университетском городе он мучительно старался держать эту линию. Его смелость и инициатива зачастую шли от водки и самогона.
Мартин и Кай говорили о любви. Любили ли они друг друга в действительности — этого они и сами не знали. В одном Кай была твердо убеждена — она беременна. Мать Мартина встретила это известие со слезами на глазах. Ее единственный отпрыск был теперь в чужих руках…
Мартин не особенно задумывался над тем, как он будет жить дальше. Ему льстило сознание, что он первый женатый человек на своем курсе. Это щекотало его самолюбие. Сюда, впрочем, примешивалось и чувство собственника, потому что стройная фигура Кай, ее гордая осанка и изящная походка часто приковывала к себе взгляды мужчин.
Не прошло и полугода, как они были уже втроем. Мартин угощал гостей купленным по этому случаю на черном рынке серовато-мутным самогоном и казался вполне довольным. Маленькая Аннели была первым ребенком на курсе Мартина. «Детям хорошо, когда родители молоды», — мудро изрекал Мартин. Кай отважно тянула двойной груз.
Их совместная жизнь протекала без особых потрясений. Они привыкли друг к другу. У молодых это получается легко. Неожиданным событием явилась гибель матери Мартина: собирая в лесу ягоды, она наскочила на мину, оставшуюся с войны. Только теперь Мартин понял, что он любил свою мать. Пока шли приготовления к похоронам, он постоянно находился под винными парами. Пил он понемногу, но зато постоянно.
За поселковый дом Мартин каждый месяц получал несколько рублей. Главной опорой, поддерживающей молодую семью, был отец Кай. Жили скромно, но кружку пива Мартин всегда мог купить, и праздничный стол во время дней рождений и других торжеств накрывался как положено. Водка была дешевой. Выпивки устраивались довольно часто. Среди однокурсников Мартина были мужчины в возрасте — фронтовики, они любили время от времени выпить. Повод всегда находился, тем более, что его не особенно и искали. Сильно Мартин напивался редко, на улице он никогда не шатался. Но Кай считала это самым настоящим пьянством и резко порицала мужа.
Во время летней практики, когда Мартин работал на заводе, а Кай была у родителей в колхозе, будущий химик почувствовал себя свободнее. Как-то утром, когда он потирал болевшие виски, его окликнул мастер отдела реакторов: «Таубе, идем опохмелимся!» «Ох, неохота больше! — Мартин сделал протестующий жест. — Как-нибудь перетерплю!» — «Чего тебе, молодой мужик, здоровый. А вот я, видишь, не переношу много».
Мастер направился к складу, где, как Мартин знал, хранились и запасы спирта.
После работы он встретился с двумя инженерами у проходной завода. Вместе отправились поужинать. Выпили перед едой, в перерыве между блюдами и после того, как поели.
«Не будь водки, с тоски можно было бы умереть», — произнес технолог Антс Круузин и заказал пару бутылок. «А какая разница — теперь помрешь от водки», — заметил сменный инженер Рейн Агеди. «От водки так легко не помрешь! Заболеть, правда, от нее можно. А вот о том, чтобы выполнить план, нечего и мечтать, во всяком случае о ритмичном выполнении плана». «Как так?» — не понял Мартин. «Вот ты бы после третьего дня получки заглянул во второй цех, то не задавал бы таких вопросов. Из пятнадцати мужиков на работу явилось только восемь, да и то трое завалились спать. Как трупы. Пробовали показать им пол-литра — в бутылки воду налили — даже это не помогло. Только к обеду мы смогли кое-как наладить работу».