Параллельно развиваются нарушения памяти, первые признаки которых (ослабление способности к репродукции) регистрируются уже на 5–6 году систематического пьянства.
Выраженное же алкогольное слабоумие свидетельствует об очень серьезных органических поражениях головного мозга.
Наряду с этим происходит также социальная деградация алкоголика. Приведем здесь выдержки из статьи X. Вяре «Алкоголь и личность» (1973)… Раньше всего наиболее резко результаты алкоголизма проявляются в семье. В то же время поведение алкоголиков в среде сослуживцев может быть корректным. Легкомысленно и беспечно они относятся к своей жизни и семье. Они не заботятся о материальном положении семьи, пропивают свой заработок, занимают деньги, продают вещи. Нередко, чтобы добыть денег на выпивку, совершают и уголовные преступления. В пьяном виде алкоголики грубы и агрессивны. И опять прежде всего страдают близкие — жена, мать, дети… Поскольку на фоне систематического злоупотребления алкоголем постоянно возникают новые конфликты, то взаимоотношения в семье неизбежно ухудшаются.
При прогрессировании алкоголизма антисоциальность алкоголика распространяется и на трудовую деятельность, учащаются и становятся более продолжительными прогулы, что ведет к частой смене рабочих мест. Сначала меняются места работы, позже к этому прибавляется и профессиональная деградация. Чем сильнее становится тяга к алкоголю, тем меньше интерес к результатам своего труда. Работа превращается лишь в источник добычи денег для попоек.
Глава девятая
Студентом Мартин был, подобно своим сверстникам, стройным и подтянутым. Ко времени окончания университета Мартин заметно раздался в плечах. Мало-помалу появился и животик. В последнее время живот все чаще давал о себе знать. Кто-то из коллег посоветовал принимать соду. Мартин послушался и убедился, что сода помогает.
Через некоторое время Мартина снова стали мучать боли в животе. Правда, во время попоек становилось легче — водка обезболивала. Однако позже появлялась грызущая боль и такая резкая изжога, что уже не помогали ни сода, ни грелка. В период похмелья Мартин всегда сгибался в три погибели на диване, стонал и рычал, держась обеими руками за живот. В конце корцов боль в животе уже не оставляла его ни на минуту. «Долго ты собираешься мучаться? Иди к врачу!» — говорила Кристина. Мартин соглашался, но у него не хватало духу пойти к врачу. То мешало отсутствие времени, то длительный запой. А когда боль в желудке ослабевала, то не было смысла идти…
Кончилось тем, что Кристина сама повела Мартина в поликлинику. Мартина направили в рентгеновский кабинет, затем произвели анализ желудочного сока. Сомнений не было — хронический гастрит. Врач сказал, что Мартину необходимо соблюдать режим питания и строгую диету. Предостерег от алкоголя и табака…
Кристина старалась выполнять рекомендации врача, но обычно из этого ничего не получалось: мешали различные случайные обстоятельства — дни получки, встречи со знакомыми, ссоры, праздники и выходные дни.
Кристина пыталась лечить его народными средствами, но пока попойки продолжались, пользы от народных средств не было. Во всяком случае, так считала Кристина. Мартин же услышал в ресторане, что в свое время язву желудка лечили чистым спиртом. Тот, кто рассказал об этом, сам был врачом, так что это не могло быть пустыми разговорами. Нужно проглотить глоток спирта и быстро запить водой. Мартин принялся рьяно испытывать этот метод лечения. Кристина относилась к этому скептически. Тем не менее Мартин продолжал приносить домой бутылки со спиртом.
Желудок болел по-прежнему. Прошло еще некоторое время, прежде чем Мартин понял, что не может больше пить все напитки подряд. От натуральных вин, особенно красных, живот сразу же сводило в судорогах. Плохо становилось и от пива, которое раньше помогало ему избавиться от похмелья. Теперь же оно лишь вызывало рвоту. Лучше всего действовала чистая белая водка. К ней теперь и пристрастился Мартин. Неплохо шли и крепкие ликеры…
Как-то раз, на очередном профилактическом осмотре, врач, выслушав жалобы Мартина, решил, что Мартину следует лечь в больницу для стационарного обследования. «Так будет правильнее всего», — сказал он. Мартин заартачился, ведь больница для него равнялась тюрьме. «Разве иначе никак нельзя?» — «Может быть, и можно, но лично вам больничный режим будет полезен. Уж поверьте мне, старому терапевту!»