Алкоголизм близнецов широко исследован в Швеции и Финляндии. X. Кай (1960) зарегистрировал в Швеции 174 мужчин-близнецов, из которых, как минимум, один находился на учете в определенной организации, борющейся с пьянством. Среди злоупотребляющих алкоголем однояйцовых близнецов было 54 %, а двуяйцовых близнецов 28 %. Был установлен интересный факт, что по степени социальной и интеллектуальной деградации у однояйцовых пар связь была значительно сильнее, чем по степени пьянства. Это дало возможность исследователю предположить, что деградация, видимо, не всегда результат алкоголизма, а самостоятельный наследственный компонент болезни.
И. Партанен с сотрудниками (1966) изучали в Финляндии 902 мужчин-близнецов в возрасте 28–37 лет. Обследование охватывало большую часть родившихся в Финляндии близнецов в период 1920–1929 гг. Ученые не обнаружили разницы в проявлении алкоголизма среди одно- и двуяйцовых близнецов. Удовлетворительных результатов не дал и анкетный опрос, проведенный в Швеции исследователями Э. Йохансоном и Т. Нильсоном (1968), в котором участвовали 1500 пар близнецов, а также исследования Й. Лелина (1971), где письменно опрошено 850 мужчин-близнецов.
Таким образом, обследование близнецов до сих пор не дало убедительных доказательств наследственности алкоголизма. Тот факт, что среди однояйцовых близнецов чаще встречаются алкоголики, чем среди двуяйцовых близнецов, можно объяснить и тем обстоятельством, что окружающие относятся к ним одинаково, что способствует выработке единого стереотипа поведения у близнецов.
Для разграничения влияния наследственности и среды наиболее эффективно проводить исследование индивидуумов, выросших отдельно от своих биологических родственников (бабушек, дедушек, родителей, сестер, братьев и др.). Таким путем получены ценные данные о наследственности психических заболеваний. Большие затруднения вызывает обследование усыновленных детей. В 1971 году американский ученый М. Гудвин сетовал на то, что в США и в других странах много хлопот доставляет использование регистров и картотек учреждений, занимающихся вопросами усыновления. Кроме того, эти учреждения, как правило, не располагают данными о пьянстве настоящих родителей усыновленных детей. В США соответствующие исследования затрудняет еще то обстоятельство, что миграция населения достаточно высока и отсутствует государственная регистрация, в результате чего разыскать подлинных (биологических) родителей усыновленных детей совсем не просто.
Несмотря на трудности, еще четыре десятилетия назад была выполнена первая исследовательская работа, в которой сравнивались дети, рожденные как от алкоголиков, так и неалкоголиков, которых в младенческом возрасте уже стали воспитывать совершенно чужие люди. В начале 1940-х годов А. Роу и Б. Буркс собрали данные о 49 усыновленных индивидуумах в возрасте 22–40 лет. Из них у 22 были нормальные родители, а у 27 — алкоголики. Усыновившие родители ни в одном случае не злоупотребляли алкоголем. Оказалось, что 70 % детей алкоголиков и 64 % детей нормальных родителей употребляли алкоголь, однако пьяниц среди них не было. Согласно утверждениям исследователей, факты, с которыми они столкнулись, не указывали на наследуемость алкоголизма. К сожалению, небольшое число обследованных не позволило считать это утверждение совершенно достоверным.
Следует сказать, что для выяснения роли наследственности в развитии алкоголизма или предрасположенности к нему в исследовательских работах с успехом использована модель алкоголизма на экспериментальных животных (например, на крысах). Из последних очень легко вырастить пьяниц. Часть животных добровольно начинает предпочитать спирт воде. За последние 20 лет во многих лабораториях мира установлено, что различной степени привязанность экспериментальных животных к алкоголю генетически детерминирована. Однако молекулярные основы происхождения и развития пристрастия к алкоголю животных до сих пор не изучены полностью. Совершенно понятно, что данные экспериментов над животными нельзя переносить на человека, поскольку у животных отсутствуют социальные аспекты болезни.