4
Я разглядел три карты сквозь лорнет:Семерка, тройка, рядом дама вини.А Герман где? И полночи все нет,И водка еле теплится в графине.
Крапленую достали из рейтуз,Из рукава, а может, из перчатки?Я не слетел с катушек. Там был тузИ в рукописи, и в перепечатке.
Но фабула, как свечка, оплыла.Не разглядеть в оплывшем парафинеТрех мятых карт на краешке столаИ сморщенного профиля графини.
Я двадцать лет не мог «очко» набрать.Мне мистики не надо. Это – враки.Порукой мне измятая тетрадьИ желтое свидетельство о браке.
Женатику и даже бобылю,Каким ни занесло бы зюйдом, вестом,Не Пушкина А. С. я предъявлюИ не Петра Чайковского с Модестом.
Хоть в десять раз страшней, чем Ричард Гир,И в миллион бедней, чем сын минфина,Я вновь банкую, значит, я – банкир,А в банке водка та, что из графина.
Страсти по Дегу
Нине Савушкиной, поэту и стенографистке, и ее перуанскому грызуну
У Ван Гога стога, как куски пирога,У Родена – разврат и падеж.Я хожу в Эрмитаж поглазеть на Дега,Потому что на Дегу похож.
А еще говорят, что в Париже де ГолльИ в хоромы, и в хижины вхож.Уважала его перекатная голь,Потому что на Дегу похож.
Я на Дегу подсел, как компьютер завис,Перестал понимать поэтесс.Дегу-статором стал поступать на ЛИВИЗ,Дегу-ротором – на ЛАЭС.
Понимаешь, я жизни без Дегу не рад:Страсть похлеще шекспировских драм.А она говорит, что я дегунерат,Начиталась, видать, стенограмм.
Ленинградский мэтроном
В. А. Лейкину
Все сложнее и запутанней,Не оттуда, не туда,Но пока еще растут ониИ не ведают стыда.
Ярлыки лепи, наклейки. НаЯрлыках то там, то тутВыводи: «Растут из Лейкина,Но никак не дорастут».
Гамперметр
Г. С. Гампер
Где прибор, чтоб измерить мэтра,Но не площадь, не рост и вес.Плодовита, как мать-Деметра.Необъятен объем словес.
Я почувствовал силу токаИ вибрацию от земли —Это с севера и востокаК ней поэты рекой текли.
Я покинул свою хибару —Энергетика в ней худа,И барометр тянет к бару,И психрометр не туда.
Ночь, фонарь, подчеркнув как теги,Вкупе с улицей бросил в люк.И глюкометр из аптекиНе подарит от музы глюк.
Чтоб флюиды с орбит и недрПринуждали меня к письму,Мною выдуман гамперметр.Я патент на него возьму.
«Я счастлив выпить с Пугачем Вадимом…»
В. Е. Пугачу
Я счастлив выпить с Пугачем Вадимом.Пить водку – не ворочать валуны.В итоге будет все неизгладимым,Не только впечатленья и штаны.
Нырнем в непостижимую нирвану.Так на востоке булькает кальян,И мигом превращается мир в ванну,В бассейн ли, в пруд, да что там, в океан.
Хоть этот мир не тот, где континенты,Саванны, рощи, кущи и сады,Но в нем слились в экстазе оппоненты —Налить и выпить огненной воды.
Розенкранц и Гильденстерн
(вариации на темы отечественной и иностранной классической литературы. Из материалов «Пенсил-клуба»)
Судьба Лолиты
В. Пугачу
Я – Долли, по паспорту Скиллер.Брюхата и нос конопат.А отчим – растлитель и киллер,Поэт, парфюмер, психопат.
Сват Март ли, не важно, иль кум Берт —Нимфеток в предгории Альп.Забрался расчетливый ГумбертК мамаше под юбку и скальп.
В глухом, захолустном РамсдэйлеПтенцы выпадают из гнезд…Вдоль трассы отели, мотели.Два года под сенью их звезд.
Где звезды? На сцене? На небе ль?На вывеске две или три?Ложись на скрипучую мебель,Глазенки подушкою три.
С чего этот Гумберт так веселИ ржет, точно мерин гнедой?Тушил бы «огонь своих чресел»Под душем холодной водой.
– Je t'aime, – говорит, – Карменсита…Я словно клаксоном – «Би-би» —Два бакса сними с депозитаИ хоть на китайском люби.
Бывало, безумный кочевник.Запив алкоголем харчи,Притащит мне в койку учебникИ скажет: «Лолита, учи».
Мол, важно для всех поколений.С любовью, мол, мы погодим.Мол, суть временных умаленийОткроет нам Пугач Вадим.