Отчалил сине-белый эшелон,А я заметил некой Виолетте,Что, вероятно, замуж вышел он,Раз из невесты превратился в леди.
Такую мог бы вылепить СидурВ порыве неосознанной любови кНатурщице, а в чреве – ПомпадурИ верный фаворит ее Людовик.
В бокалах сок, компот и лимонад.Мне лимонадом голову задело.Ты говоришь – подшучиваю надТобой слегка. Ну есть такое дело.
Конечно, море водки, пива воз.Я не хочу на печень сыпать соль вам.Запишем так: я впал в анабиозИ называл Людовика Рудольфом.
Ел дорогие, сытные харчи,А с сыту-пьяну что за серенада.Ты песен хочешь – Кукина включи.Он напоет, что про Париж не надо.
Иван-дурак
Ясно как день был у матери в чреве чем —Сорным ростком, захворавшим непрухою.Не получился Иваном-царевичем,Меду не выпил на свадьбе с лягухою.
Насмерть приклеилось прозвище чертово.С детских раскрасок ничем не стереть его.Мне бы Ивановой славы Четвертого.Мне бы крупицу величия Третьего.
Слышу насмешки, мол, что взять с лоха с того.Даже не справится в ДОЗе станочником.Переобует котяру блохастого,Сядет на пони с кривым позвоночником.
Среднему – мельница, в клеточку лопасти.Старшему – дом и отца филантропия.Младшему – два полушария глупостиИ приключений на два полупопия.
Кто с трюфелями мне выделит вазочку?Трюфели съели, шампанское выдули.Кот затоптал сапожищами сказочку,Мне в нее визы французской не выдали.
Слишком мала и весьма одноплановаКвота для третьего сына отцовского.Если и вспомнят про детство Иваново,То не мое, а Андрея Тарковского.
На всю Ивановскую
Поднять бы над Ивановскою гвалтУ полноводной речки темно-серойВ районе Володарского моста,Где крест вознесся над моей карьерой,Едва рожденной с чистого листа.Так после заполнения реестровВесьма ритмичным грохотом кувалдЗакончилось раскачиванье фалдОповещавших улицу оркестров.
Я вовсе не рассчитывал на туш,Но чтобы сразу скорбный марш ШопенаИ беспросветный морок впереди…(Карьера, говорят, второстепенна.Скончалась, так уже не береди,А шею напряги и поднатужь:Хомут вакантный выделят савраскеИ объяснят, что есть другие краски.Не налегай на сажу или тушь.)
Мост этим утром в пробке не застыл.Упоминать не стану номер рейса,Иначе суть – пустопорожний треп.Я не добыл с вершины эдельвейса,И у подножья злата не наскреб.Лишь повстречался с ласковым вампиром.Он клык вонзил и след его простыл…Коричневея сталинским ампиром,Ивановская тихо кажет тыл.
«Какая позитивная динамика…»
Какая позитивная динамикаВ том, что стучало в ухо из динамика,Звало меня: «Поспей чувак за нами-ка».Но это сон. Пока вы спите, яСкормлю заговоренные корения,Утихомирю ваши ускорения,Все расскажу вам о вреде куренияИ небесспорной пользе пития.
Что много негативной энергетикиВ том, что с помоек слили в энергетики,Сложили в шелестящие пакетики.Я это вылью в яму или ров.А молодого стриженого рэпераПереключу на Малера и Вебера,Мир живописным станет, словно темпераРаботы итальянских мастеров.
Акросонет
Абориген из града на болотах,Навар снимая с драгоценных слов,Естественно, писал о позолотахБлескучих шпилей, пышных куполов.
Он мог о пролетающих пилотахСлова найти, воспеть сорвиголов.Ершей словесных тьмы в студеных водахРек и каналов, щедрых на улов.
Обжечь стихами всех детей ДедалаЕпархия его не принуждала,Увенчан ли, увечен ли герой,
Но с вечною нехваткой капиталаАэрофлотом, в птице из металла,Сам улетал, покуда был настрой.
Акростих
Дарю, дорогие, вам целую дюжину строк.Единой колонной взовьются они, как знамена.В желаньях фриволен, но в строчках и рифмах я строг.Абсурдно писать, что люблю я вас всех поименно:Матрен, Изабелл, Ефросиний, Гертруд, Пелагей,Полин, Серафим, Каролин, Беатрис и Наталий.Амур намекнул, что не близок еще апогей,Рабом ли очей стал, слугой ли пленительных талий,Носителем слов, а обязан – носителем тел.А должен успеть подбежать и в уме ее взвесить,Сто десять примерно? Q-10 ей? Буду кудесить,А жир растворится, чтоб чувственный мир загустел.