Если бы еще несколько дней назад Леру спросили, какой он, её мир, она бы, не задумываясь, назвала его хрустальным замком. Он был выстроен на высокой горе под ярким солнцем в окружении белых облаков, сквозь которые выглядывали заснеженные вершины и зелёные склоны.
Такая отстранённость была свойственна Лере с самого детства. Книги заменяли ей общение с людьми, словно оберегая её от действительности. Разве это плохо, создать вокруг себя купол безопасности, ввести свои правила и чётко следовать им, любуясь переливающимися и искрящимися бликами своего хрустального замка?…Но вот, осколки, так трепетно возводимого убежища, лежат в пыли, словно куски лобового стекла в момент дорожной аварии, разбросаны на десятки метров. И нет смысла их собирать и склеивать, никогда больше не стать им единым целым. И не отстроится заново замок, внутри которого было так тепло и уютно.
Лера ощущала, как за ночь с неё будто слезла старая кожа, а новая еще не наросла. Было больно, холодно и одиноко. Но страх уже не владел ею абсолютно. Он терял свою власть. Болезненная неуверенность в себе уступила место чувству самосохранения. Вдруг открыв глаза, ты видишь другую реальность, и следует найти внутри себя силы, чтобы подчинить её и выжить.
Не увидев утром Руслана, Лера вздохнула с облегчением. Странно было чувствовать себя отдохнувшей и спокойной. Она несколько раз даже больно ущипнула себя, чтобы понять, что происходит и в неизменённом ли состоянии её сознание. Судя по отсутствию его любимых часов на прикроватном столике и стойкому аромату мужского парфюма в ванной, Руслан уехал недавно. На столе накрытый завтрак, надкушенный бутерброд и чашка из-под кофе. Лера налила себе остывший напиток и потрогала саднящую губу. Глядя сквозь балконное стекло на происходящее снаружи, она пила, мысленно раскладывая по полочкам свои чувства, мысли и дальнейшие действия.
Скорее по привычке подёргав входную дверь, она была озадачена, что та была не заперта. Ступив за порог, она остановилась и прислушалась. Даже сердце, казалось, стало медленнее стучать. «Забыл запереть или сделал это специально? Наверняка весь дом нашпигован видеокамерами», — мысли в голове роились словно пчёлы. Девушка, оставив дверь приоткрытой, на цыпочках прошла по коридору до площадки с панорамными окнами, вниз от которой спускалась широкая лестница с дубовыми резными перилами. Выглянув сверху вниз, Лера увидела сидящего охранника. Он крутил в руках приёмник и что-то еле слышно бурчал себе под нос. Приёмник шумел, булькал, затем вдруг разразился современной попсой и, наконец, выдал нормальное звучание в новостной программе. Охранник поставил радиоприёмник на стул, а сам встал и с хрустом потянулся, разминая спину. Лера отпрянула назад, боясь оказаться замеченной. Присев на корточки, она просто стала слушать диктора. Хотелось хоть чуть-чуть нормальности, пусть обманчивого, но ощущения уверенности в том, что обычная жизнь продолжается. Правительство заседало, военные воевали, на конкурсах выступали, а в театре играли. Перейдя к криминальным новостям, бодрый голос известил слушателей о проворовавшемся губернаторе далёкой от Москвы области, об очередном пресечении мощного наркотрафика, а под завязку о взрыве машины и расстреле ведущего врача-анестезиолога Бориса Алиева, затем плавно перескочил на погоду. Лера почувствовала нехватку воздуха и головокружение. Она зажала себе рот, чтобы не закричать, и сидела так, раскачиваясь из стороны в сторону, давясь слезами. «Миленький Боречка, дядечка Боречка, не может быть!».
Мама погибнет без него, без своего любимого Боречки. Только он и мог вызвать у неё улыбку. Пусть слабую, но такую нежную, почти детскую Лера даже ревности никогда не испытывала к Борису, он был с ней рядом с первого дня её рождения, такой ласковый и добрый. Отец, сдержанно-равнодушный, не проявлявший эмоций, и то, при появлении Бориса всегда оживлялся и накрывал стол. Лера вспомнила тёплые красивые руки дяди и глухо всхлипнула. Испугавшись, она замерла, прислушиваясь. Но охранник вновь терзал приёмник, наполняя дом невообразимыми звуками.
Девушка вернулась в комнату и остановилась посреди кабинета, безвольно опустив руки. Только что ей казалось, что с ней сейчас неминуемо случится истерика, что горе, так внезапно нахлынувшее на неё, раздавит её всмятку, но, чем дольше стояла она так, тем сильнее в ней поднималась злость, тем мучительнее хотелось выбраться из этого дома. То, что так долго скрывалось внутри её сознания, запертое на сотню замков, стало прорываться наружу, сметая на своём пути все условности и привычки. Лера знала, что, если она не выберется, дни её матери сочтены. Это не она, Лера, маленькая девочка, попавшая в беду, а её мать. По сути это Нелли жила в своём замке, прячась ото всех, а Лера лишь примеряла его на себя словно дорогое платье на вырост, даже не поняв толком, так ли страшен мир и стоит ли его бояться. Теперь, когда Борис, рыцарь в сверкающих доспехах, больше не сможет защищать свою даму, кто станет ей опорой?