…Огромная тяжёлая гора раздавила плечи Нелли, но не снизу, а сверху. Тело её протащило по балконному выступу, сдирая кожу на груди и изящные кружева платья, с силой ударило плашмя о холодную грязную плитку и нависло над ней чёрной, закрывающей небо, тенью. Нелли закашлялась, жадно ловя воздух ртом и, согнув колени в рваных чулках, сжалась в комок, втягивая голову и закрываясь ладонями.
— Тихо, тихо, — мужик с обветренным, словно покрытым цементной крошкой, лицом, еле касаясь волос Нелли, водил по её прядям мозолистой, с желтоватыми обрубленными ногтями, рукой. Второй он упирался в противоположную стену, отрезая Нелли путь к побегу.
Лисневская в ужасе следила за его действиями, не в силах издать ни единого звука. Словно оглушенная рыба, она шевелила ртом и мелко тряслась в нервной лихорадке.
Мужик взял руку Нелли в свою и, погрев её в ладони, вдруг поднёс к губам, целуя каждый палец. Не мигая Нелли следила за ним, а затем, собрав последние силы, стала извиваться в попытке вырваться из его рук.
— Нелька, Нелька, карамелька, — хрипло басил мужик, не давая ей подняться, — Нелька, розовый щербет…
Женщина вырвала свою руку и замерла, прислушиваясь.
— У тебя конфет вагоны, а такой, как Нелька, нет, — закончил мужик, и лицо его исказилось, непривычно выдавливая из себя подобие улыбки, отчего морщины на лице тёмными глубокими бороздами пересекли щеки и скулы, а из-под кустистых бровей сверкнули поблёкшие синие глаза.
Нелли громко вскрикнула и, вцепившись в ворот мужской куртки, потянулась к его лицу, вглядываясь в плохо узнаваемые черты. Затем обхватила его голову и зарыдала в голос, уткнувшись носом в тёмный, с густой проседью, висок.
Фёдор баюкал Нелли в своих объятьях, давая ей выплакаться. Но слёзы женщины не прекращались, постепенно переходя в истерику. Тогда он, чуть отстранив её от себя, слегка, но ощутимо, тряхнув, легко поднял на ноги и прижал к себе худое безвольное тело.
— Это, правда, ты? — хрипела, заикаясь, Нелли, — ты живой?
— Да, дочка, — глаза Фёдора с болью смотрели на неё, — ты прости меня…
Нелли замотала головой, прижалась к его колючей щеке губами и зашептала, словно в бреду, — я всё время к тебе убегала, туда, в поле! Ты помнишь? — она стала смеяться взахлёб, давясь словами, — помнишь поле с цветами? Огромное как…как, — она осеклась. — Я умерла. А где мама? Почему она не пришла с тобой?
Фёдор отстранился, внимательно разглядывая зрачки Нелли. Сцепив зубы, он решительно взял Нелли за руку. — Хватит, пойдём. Дав ей повиснуть на своём локте, мужчина огляделся и поднял пыльную сумку. Нелли продолжала бормотать несвязные вещи, то истерически смеясь, то впадая в молчаливый транс.
Муратов топтался около двери Лисневских. Он жал на кнопку звонка, прислушивался к звукам, прижимая ухо к холодному металлу двери, пытался вновь и вновь дозвониться на телефон Нелли. Нервы его были на пределе. Когда сверху стали слышны голоса и шаги, обернулся. Увидев высокого мужика в испачканной в побелке куртке, на плече которого практически висела растрёпанная, в рваной одежде, Лисневская, Муратов отпрянул в сторону, на ходу доставая из-за пазухи пистолет.