— Может быть, закончим на этом? — голос Ларисы Карепиной обрел прежнюю твердость, — право же, товарищ следователь, мой сын и я в таком состоянии…
— Что ж, если вам что-нибудь станет известно, — Муратов обращался, прежде всего, к Вадиму, — то, пожалуйста, свяжитесь со мной. Или, — он кашлянул, — если вам удобнее, то через Анатолия Анатольевича.
Лариса закрыла за Муратовым дверь и обернулась к Вадиму:
— Ты ничего не хочешь мне сказать? Сотри на меня, когда я тебя спрашиваю! Это правда, что…. Ты и Лера?
— Нет…
— Что — нет? При других обстоятельствах я была бы этому только рада. Но мы не можем быть замешаны в чем-то таком! Боже, у меня голова раскалывается!
— Выпей таблетку и ляг! — Вадим прошел мимо матери, грубо задев ее плечом.
— Да… — Лариса обвела обеспокоенным взглядом гостиную и, не придумав ничего лучше, побрела к себе.
Вадим стоял у окна и глядел вслед удалявшегося Муратова. Напряжение схлынуло с него, оставив внутри только пустоту. Он смог побороть соблазн и не рассказать все начистоту этому человеку. В хорошее же местечко привели бы его эти признания. Он не враг самому себе. Теперь уж поздно, надо идти до конца: ничего не видел, ничего не знаю…. С момента возвращения из «Трех котлов» Вадим не находил себе места. Не смог заставить себя выяснить до конца, что же все-таки случилось с Бероевым, жив он или мертв. В конце — концов, что бы ни произошло, ничего уже не изменишь. А Лера…. По спине Вадима пробежал холодок. Лучше бы ей не возвращаться оттуда, где она сейчас. Вадим обхватил голову руками и прижался лбом к холодному стеклу. Все нормально…. Все совершенно нормально, ему не о чем беспокоиться. Лера села в машину сама, никто ее волоком туда не тащил. Мысли роем проносились в голове Вадима. Внутри немного жгло, конечно…. Да черт с ней, с Лерой! Не была бы дурой — недотрогой, глядишь, ничего бы и не случилось. Вымотала она его, тоже мне — святая невинность! Мало ей было, что такой парень как Вадим, засунул свою гордость в одно интересное место и таскается за ней с цветами, а она делает вид, что не понимает его намеков. Ну, ничего…. Вадим усмехнулся, Руслан ей натурально объяснит, что к чему. Вот уж кому совершенно наплевать на сентиментальные сопли. Главное, что Вадим ничего не должен Бероеву…
Все взаимосвязано в этом мире, и цепь случайностей приводит к закономерности. Два месяца назад, на День влюбленных, Вадим пригласил Леру в «Якиторию». Она согласилась, правда, прихватив с собой подругу Наташку, чем спутала Вадиму все карты. Романтическим тот ужин можно было назвать только после приличной дозы саке, что Наташка и практиковала на протяжении пары часов. Лера лишь загадочно улыбалась и периодически поглядывала на часы. Вадим был в бешенстве, но держал марку, поддерживая беседу на нейтральные темы. Он не сразу заметил Руслана и его спутников, они расположились в глубине зала, за разрисованными драконами ширмами. Лишь выйдя покурить на свежий воздух и отдохнуть от развязной болтовни Натальи, Вадим столкнулся с Бероевым. Они встречались в «Трех котлах» неоднократно, но кем был Вадим Карепин для племянника Байрама Байрамова…. В «Якитории» же произошло неожиданное: Руслан кивнул Вадиму как старому знакомому и предложил закурить. Вадим, хотя только что с остервенением загасил свою сигарету, от предложенной не отказался.
В отличие от матери, Вадима работа отца раздражала. Он не был хулиганом, но и эталоном поведения и хорошего воспитания быть не хотел. Да и отец, в его понимании, был не безгрешен. Вадим мысленно смеялся над матерью. Неужели та всерьез считала, что возможность покупать дорогие наряды, содержание пусть необременительной, но домработницы, бассейны и салоны красоты можно позволить на отцовскую зарплату? Старший Карепин в разборки не лез, но «крышевал» и давал такую возможность другим. У Анатолия Анатольевича были грандиозные связи, заработанные еще в пору афганской юности. Социалистические принципы канули в Лету, а капиталистическое настоящее требовало финансовых вливаний. Карепина это уже давно не тяготило: в его понимании, лучше он будет негласно смотреть за вверенной ему территорией, чем позволит это какому-то заезжему или местному жулику и проходимцу. Так, с появлением больших денег исчезли бытовые проблемы, но, откуда ни возьмись, возникли личные. Вадим никогда не наблюдал за собой особой тяги к картам, но он был азартен. И когда женщины перестали быть непреступной скалой, внутренняя жажда его потребовала новых ощущений. Он нашел их сначала в игровых автоматах, а затем, с помощью своего старшего друга Альберта, попал в «Три котла», где обреталась публика гораздо более высокого класса. Вадим не принимал участие в играх, чаще наблюдал за рокировками Альберта, стоя чуть поодаль за его спиной. Тот угощал юношу выпивкой и бесплатными советами, попутно знакомя Вадима со своими приятелями. Сам Альберт не был крутым парнем или классным шулером, он любил игру и все заработанные в издательстве, где он работал, деньги приносил сюда.