Руслан уткнулся в шею Леры и, продолжая еще ощущать горячую дрожь её тела, уткнулся губами в пульсирующую жилку на шее. Его обожжённые ладони сжимали тонкий шелк на бедрах, не чувствуя боли. Это была его победа. Через несколько минут он освободил ее и привёл себя в порядок, попутно помогая Лере с платьем. Девушка отводила глаза, стараясь не смотреть на Руслана. Её трясло от мысли, что собственное тело так предательски отозвалось на его ласку, словно её разум больше не принадлежал ей. Руслан же, открыв дверь машины и махнув рукой, снова гортанно что-то крикнул. Лера облегчённо выдохнула, лишь когда увидела приближающегося живого Диму.
30
Байрамов задумчиво стоял у окна, глядя на огни ночного проспекта, и тихонько барабанил пальцами по широкому подоконнику. Малик Исрапилов, поигрывая телефоном, сидел в удобном кресле и сверлил взглядом спину Байрамова.
— Ты все еще ждешь от него звонка? — Малик нарушил тишину. Встал, подошел к окну, — хочешь совет друга?
Ни одна мышца не дрогнула на лице Байрама. Малик потер подбородок и продолжил, — я давно не верю в случайные совпадения и неконтролируемые обстоятельства. На Руслана идет охота, но…, - Исрапилов усмехнулся, — цель не он, а ты. Мальчишка умен, я не спорю, его молодость, напор мне нравятся. Только ведь эти же качества могут, в результате, помочь врагам уничтожить тебя.
— К себе ты эту ситуацию не примеряешь, — Байрамов медленно перевел взгляд с проспекта на Исрапилова.
Малик покачал головой и вернулся в кресло, — Мы давно друг друга знаем, дорогой, тебе нужен был мой совет, я его тебе дал. Следует вмешаться в дела Руслана и помочь ему решить их. Ты должен контролировать все сам, — Малик вздохнул, — а я помогу тебе. Начну с его клуба.
— Хорошо, — Байрамов кивнул.
Пожарные уехали через два часа, убедившись, что очаг возгорания локализован. Вовремя сработали противодымные оповещатели, поэтому пожар не успел разойтись дальше одного помещения. В комнате на втором этаже все было черным, огонь нашел для себя благодатную почву в виде мягкой мебели, штор, ковров и картин на стенах. Весь пол был залит пеной из огнетушителя, ошметки ее свисали с подкопченой люстры и лопнувших бра на стене.
Сан Саныч судорожно выгребал из сейфа папки с бумагами и кидал их на стол. Лампа, работающая от аккумулятора, давала тусклый свет, отчего лицо управляющего приобрело зеленоватый оттенок. Белая с утра рубашка превратилась в мятое рубище с темными кругами подмышками и на спине. В дверь робко поскреблись и внутрь заглянула заплаканная Вера.
— Сан Саныч, что делать то? А завтра что? Сейчас милиция приедет, звонили уже. Сказали, не расходиться.
— Иди, иди отсюда! Я приду к вам через минуту, — зашипел управляющий и вытер ладонью взмокший лоб.
Вера кивнула и, прикусив губу, тихо прикрыла дверь. Сан Саныч приложил телефон к уху и, зажав его плечом, продолжил просматривать разложенные перед ним бумаги.
— Все убрали?! Мне плевать, что вас там двое, замуруйте зал хоть досками, но, чтобы и комар носу не подточил! — мужчина грузно сел на стул и промокнул закатанным рукавом пот на виске, — сгребите все в кучу, скажем, ремонт.
Запихнув телефон в карман брюк, Сан Саныч вышел из кабинета. В полутьме дошел до зала, где в отблесках зеркальных шаров, на пятачке сцены, сидели его подчиненные. Увидев начальство, вскочили и наперебой заговорили, так что ему пришлось несколько раз прикрикнуть на них.
— Все успокоились! Девочки, — он пальцем ткнул в двух танцовщиц, — уходят. Рот держать на замке и ждать моего звонка. Толик…
Бармен вытянул шею и замер.
— Остаешься со мной, — предупреждая негодование молодого человека, продолжил, — работал в зале как обычно, — Сан Саныч повысил голос, — Вера, Таня, остаётесь. Все спокойны и собраны! Вы ничего не видели и не слышали, понятно? — управляющий оглядел зал и добавил, — за каждое лишнее слово отвечать будете не передо мной, поэтому, — он развел руками, — давайте без нервов и истерик.