— Это невозможно, — нарушила тишину Мами, после рассказала Верума, — Я в детстве как-то слышала эту легенду, но это всего лишь вымысел.
— Я тоже так думал, пока не увидел это, — старик показал тот самый листик. — Я долго и упорно искал кое-какие записи. И с таким трудом нашёл нужный мне документ. Ему где-то семьсот лет. Там описывались торговые отношения между прибывшими проходящими и нашими правителями. Так же была зарисовка этих листьев. Их принёс один землянин.
— Это немыслимо, — чуть слышный шёпот со стороны Мами.
— Максим, расскажи, что именно произошло тогда? Тебя перенесло зеркало?
После каждого произнесённого слово из рассказа мальчика лицо детей и Мами становилось всё более шокированное, а выражение Верума нечитаемое. После этого рассказа мужчина не издавал ни звука. Мами, привыкшая к такому, собрала посуду, отнесла на кухню, а затем вернулась с горячим чаем, замечая, что на улице начинает светать.
— Эй, что это с ним? — наклоняясь к Умбре, поинтересовался Макс, замечая, что Верум ни разу даже не шелохнулся, и, кажется, не моргнул.
— Он размышляет, — такой же шёпот в ответ. — Когда он начинает о чём-то усиленно думать, то может просто застыть. И в этот момент его нельзя отвлекать. Хотя можешь не бояться, он в эти моменты почти ни на что не реагирует, — затем недолгое молчание, — Слушай, а ты правда, что ли этот, как его, проходящий? — Аньюс, услышав вопрос, подсела поближе к Максу.
— Не знаю, я не совсем ещё понял, кто это.
— Но это так круто. И не скажешь, что ты с другого мира. Выглядишь прямо как мы, — прокомментировала девочка.
— Не сказал бы, — быстрый и косой взгляд в сторону Умбры.
— Что? Считаешь меня уродом из-за моей внешности? — мальчик отвернулся от Макса и вновь стал смотреть на Верума.
— Нет. Ну, уродом? — вопросительный взгляд в сторону Аньюс, чтобы убедиться в правильности произношения, а затем утвердительный кивок с её стороны. — Уродом я бы тебя точно не назвал. Просто никогда не видел человека с такой внешностью. У вас многие так выглядят?
— Ха, ещё чего, — в ответ насмешка, а потом презрительно скривлённые губы со стороны Умбры. — Таких как я ещё в младенчестве скармливают животным или топят. Люди считают, что это милосердие, а по мне так самая настоящая трусость. Все эти идиоты считают, что мы несём разрушение и смерть одним своим видом. Суеверные олухи.
— Умбра! — Мами недовольно посмотрела в сторону детей, а потом повернулась обратно к Веруму.
— Максим, расскажи побольше о своём мире. Какой он? — Аньюс поддалась вперёд, почти вплотную приблизившись к Максу.
— Да самый обычный. Голубое небо, зелёные листья. Выгляд все, почти как вы. Только у нас мало кто ходит в таких рваных вещах, еда всегда свежая и разнообразная.
— У вас новая одежда и свежая пища? — к разговору присоединилась Мами. — Кто у вас правитель?
— Ну, в нашей стране президент, — последнее слово Максим не знал, как переводится, поэтому сказал на своём родном языке. — Вы лучше расскажите мне, что такое «ОКО».
Ответить ему не успели. Верум словно вышел из транса и призвал знакомую уже Максу сову, у которой в лапе был свёрток бумаги. Забрав его, старик развернул карту, которую в первый день показывал мальчику и пододвинул к детям. Затем посмотрел на Макса.
— Мы узнали, как ты прибыл сюда, но нам надо понять, как вернуть тебя обратно. Сначала я думал, что надо просто отвезти тебя обратно к тому зеркалу, но войти мне нельзя, да и никто не должен знать, где находится зачарованный лес. Но один ты можешь не разобраться. Затем я понял, что если бы было всё так просто, то ты должен был вернуться сразу, как прибыл сюда. Зеркало всегда зовёт проходящего. Ты чувствуешь сейчас что-то похожее, — в ответ отрицательное мотание. — Значит, оно не хочет или нет может перенести тебя в твой мир. Именно это и не давало мне покоя. Почему оно не хочет тебя вернуть?
— Может оно сломалось? — предположил Умбра.
— Нет, хотя такой вариант я тоже рассматривал. Зеркало не работает только тогда, когда оно разбито. Ты ведь не разбивал его? — тот же ответ. — Отлично. Следовательно, нужно найти ключ, о котором говорится в легенде. Я долго не мог понять, о чём шла речь. Но Максим мне смог помочь.
— Я? Ну я же ничего не сделал.