Он, о чём-то решив, поставил на пол три миски с супом, а потом и тарелку с хлебом. Затем ненадолго удалился. Дети только сейчас поняли, как эта ночь их вымотала. Они с аппетитом стали есть. Максим одновременно с этим стал рассматривать дом.
Внутри он был таким же изношенным, как и снаружи. Голые, как и во всех домах до этого, стены, отсутствие декора и мебели. Лишь одно привлекло внимание мальчика: замаскированная дверь в погреб, которую он случайно нашёл, когда после еды стал расхаживать по дому.
Он очень хотел заглянуть внутрь, но понимал, что это будет не вежливо по отношению к человеку, который впустил и накормил их. Поэтому он оставил затею и вернулся к хозяину дома и Умбре.
— Прошу, расскажите мне всё, что знаете о таких людях, как мы с вами.
— Боюсь, что ты не узнаешь ничего хорошего. Мы именно те, кем нас считают. Но не настолько всё плохо. Мы не убиваем людей, которые к нам приближаются. Но вот всё остальное – да. Все растения с нами начинает усыхать, вода испарятся, иногда даже животные вымирают, если долго с нами пробудят.
— Но мой проводник в порядке! И листва возле меня не вянет.
Слова старика очень сильно задели мальчика. Он пытался найти любое доказательство, опровергающее рассказ монаха.
— Наверное, у твоего проводника достаточно силы, чтобы сопротивляться твоему проклятию. Возможно, он и сдерживает тебя. Но скоро его силы иссякнут.
Раттус мгновенно материализовался из воздуха и попытался наброситься на старика. Умбра велел ему остановиться, а после замолчал и отсел в угол, не желая больше ни с кем говорить. Его проводник подбежал к нему и положил свою морду на колени мальчика.
Максим подсел к монаху и попросил рассказать больше о таких людях как он и Умбра.
— В таком возрасте и не слышать о нас? Видно ты из далека, юноша. Как тебя зовут?
На это Максим не знал, что ответить. Верум, когда они отправились в путь, предупредил его, чтобы он никогда не представлялся своим настоящим именем. Для этого мира оно было слишком необычное и сразу резало слух. Если настанет ситуация, когда у Максима не будет выбора, то он должен назваться чужим именем. Но Максим забыл, каким именно, так как для него оно было слишком сложным.
— Его зовут Фортем. Фортем Юстус. Он сбежавший приблудник, как и я. Мы встретились на пути в Стеллу, — помог Умбра, а потом снова замолчал.
— Ну, так вот, Фортем. Видно ты был на попечении не у самого хорошего человека, раз ничего не знаешь и решился сбежать. Твой друг, как и я, дети страшного проклятья. Говорят, что раньше нас было много, но уверен, что это чушь. От одного такого ребёнка всегда много бед и несчастий, а уж целая толпа может и вовсе уничтожить страну за один день. Поэтому люди стали убивать всех новорождённых, пока они не успели причинить вред. Конечно, находились и такие матери, которые не хотели губить своего ребёнка. И всех их достигла одна и та же участь: они мертвы. Поэтому «ОКО» приказало выискивать таких людей, как мы. Нас забирают, как и всех детей, которые будут одни на улице, и больше о нас никто не слышит. Твой друг поступил глупо, раз пришёл сюда. Да и тебя подвергает опасности. Если честно, то я удивлён, что у него есть проводник. Не слышал о таком.
Максим после рассказа старика с жалостью посмотрел на Умбру. Он думал подойти к нему, но понимал, что тот только больше разозлиться. Но во всей этой ситуации было что-то не так. Мальчик не мог понять, что именно. Но навязчивая мысль крутилась возле него, никак не давая себя поймать.
Он продолжил сидеть, думая о том, что же теперь им делать. Приближался рассвет, а это значит, что Верум либо скоро обнаружит их исчезновение, либо уже обнаружил.
После этой мысли к нему подошел Умбра и предложил возвращаться обратно, пока ещё достаточно темно. Когда они уже почти вышли из дома, старик порекомендовал им ещё немного у них отдохнуть, а то в это время возле его дома проходит патруль. Как только дети согласились, шрам Макса словно обожгло, и он от неожиданности вскрикнул, а затем понял, что именно не давало ему покоя.
— Эй, ты в порядке? — Умбра с беспокойство смотрел на Макса, а тот в свою очередь бросил напряжённый взгляд в сторону старика.
— Могу я ещё у вас кое-что спросить, пока мы не ушли?
— Конечно, — монах мельком глянул в окно.