— Дальше я тогда не смогу научить тебя, я не знаю, как эти цифры будут на вашем языке, — сказал мальчик, когда Умбра в очередной раз смог сосчитать все десять камней.
— Не переживай, на Фоэдо до десяти обычно никогда не доходит. Так что этого более чем достаточно, — Верум одобрительно похлопал Макса по плечу.
— Нет, я хочу ещё. Как ты тогда в лавке.
Максим видел, что Умбра настроен решительно, он стал вспоминать, чему его учили в школе, и чему он сможет обучить Умбру.
— Тогда давай попробуем научиться… — вспоминая слова, запнулся Макс. — Складывать и вычитать.
Так проходили дни. Верум и Умбра старались его научить разговаривать, чтобы он мог сойти за местного, а Максим обучал их математике. Даже Верум узнавал много нового. Глория сидела постоянно рядом с Максом и иногда сама называла правильные ответы, когда она было опять что-то сосчитать.
Однажды ночью, Максим не смог уснуть. Он решил походить около их лагеря. Неожиданная тоска по дому так сильно давило на грудь, что в какой-то момент захотелось выть. Он сел у дерева, смотря на звёздное небо. А затем в лицо ударил ветер. Максим настолько привык к таким неожиданным порывам, что не удивился, когда перед ним возникла Глория. Она села рядом с ним, опираясь спиной о ствол, и так же устремила взгляд в небо.
Тишина была оглушающей. Даже потрескивание костра, не могло проникнуть в тот купол, в котором они сидели, не слыша ни звука.
— Тебе больно?
— Что? — Максим привстал и посмотрел на проводника, который продолжала взирать на звёзды.
—Тебе больно? — повторила она свой вопрос. — Я чувствую, что с тобой что-то не то.
— Нет, я в порядке.
— Не ври мне. Даже не пытайся. У тебя никогда не получится.
— Это ещё почему?
— Потому что мы с тобой связаны. Мы одно целое.
— Я не понимаю.
— Ты пока не понимаешь, — она особенно выделила слово «пока».
После этого повисло молчание. Максим вновь опёрся на ствол и стал смотреть на звёзды. Он пытался вспомнить, сидел ли он так когда-нибудь дома? Его никогда не интересовало небо. Только компьютер, друзья, новые игры или чтобы попросить на день рождения и новый год у родителей.
Мысль о родителя вновь больно кольнуло в груди. Он вспомнил, как они увезли его в ту глушь, а потом уехали. Даже ни разу не позвонили. А ведь баба Эльвира предупреждала его не ходить к тому дому.
— Опять. Тебе опять больно. Но ты не ранен, так почему тебе больно?
— Я скучаю по дому. Хочется вернуться и попросить прощения у одного человека. Не знаю, как она узнала о войне, но она не хотела, чтобы и я пропал. Как бабушка Лиза.
— Ты хочешь уйти отсюда?
Максим почувствовал, что в голосе Глории было что-то странное, но это было настолько мимолётно, что он не успел понять.
— Дома меня ждут друзья. Я соскучился по ним, по маме с папой, да даже по школе. И там детей не преследуют и мне не надо постоянно молчать и притворяться кем-то другим. Меня не принимают тут. Поэтому я должен уйти.
Глория ничего не ответила. Поднялся сильный ветер, а на том месте, где она сидела, больше никого не было.
Все продолжили путь. Дети понимали, что теперь их точно не будут брать в город, поэтому они покорно ждали как можно дальше. Максим как раз объяснял, что помимо сложения и вычитания, есть умножение и деление, как тут их прервала Глория, указывая в сторону города. Присмотревшись, дети увидели Верума, который бежал к ним, постоянно оглядываясь.
Запыхавшись, старик добежал до них, а потом отправил Ибиса следить, чтобы за ними не было погони. Вместе с Ибисом пропала и Глория. Верум приказал детям как можно быстрее уходить, а потом объявил, что теперь никому нельзя появляться в местах, где есть хотя бы один человек, даже самому мужчине.
— Но почему?
В этот раз первым стал возмущаться Умбра. Он смирился, что им нельзя в города, но если теперь запрещены и маленькие деревеньки, то путешествие будет очень долгим и утомительным. Умбра довольствовался новостями, которые приносил Верум, а теперь они совсем отгорожены от мира.