— Ну и трусы же вы. Мы этот дом никогда раньше здесь не видели, а вы хотите просто так взять и уйти? — с восторгом в голосе говорил Гриша, параллельно как можно быстрее отходя от наиболее тёмных и мрачных комнат.
— Вот именно. Тут ещё столько всего интересного.
Максим не хотел показаться трусом, поэтому с напускным мужеством отправился в самую глубь дома, стараясь унять дрожь в руках. Вова с Таней решили выйти на улицу и подождать ребят там, а Гриша быстро догнал Макса, боясь остаться одному.
Несмотря на то, что сейчас было около полудня, и день был ясным и солнечным, в дом практически не проникал свет. Когда зрение привыкло к такому мраку, то ребята смогли уже лучше осмотреть убранство. Где-то висели порванные портреты людей. В одной из комнат висела картина, на которой были изображены двое мужчин пожимающих друг другу руки, а на их фоне виднелось большое белое здание без окон. На нём довольно отчётливо выделялся герб с изображением феникса.
— Слушай, там эти трусы, наверное, уже сума сходят. Может нам вернуться, а то Танька, небось, уже вся в своих соплях измазалась, — с резкими и немного истерическими нотками в голосе предложил Гриша.
Максим это счёл своей лично победой, так как он дольше всех тут смог продержаться и не показаться слабаком, поэтому согласился, понимая, что ещё немного, и сам бы первым выбежал отсюда.
Выйдя наружу, в глаза ударил яркий свет, из-за чего некоторое время было невозможно что-либо увидеть. Но как только зрение вернулось, все четверо как можно быстрее стали отходить от страшного дома. В скором времени Гришка во всех красках рассказывал, какие там ужасы находятся, а над Вовкой и Танькой смеялся из-за их трусости.
Максим тоже старался иногда участвовать в их разговоре, но мысли каждый раз путались, а затем в памяти вновь всплывал того странного места. Пару раз он резко оборачивался назад из-за тревожного и какого-то необъяснимого чувства. Ему было страшно, но он всё же хотел вернуться обратно. Но, к его несчастью и в то же время облегчению, поляну с жутким домом уже не было видно.
Весь оставшийся день Максим слабо следил за событиями и совсем перестал принимать участие в разговорах. Даже дома он не старался, как обычно, не столкнуться с бабой Эльвирой. Смиренно сидел на кухне и ждал, когда подадут ужин.
— Максимка, ты чего не ешь? Итак, кожа да кости. Этак гляди, совсем с ног свалишься, — прервала молчание старуха, пытаясь дрожащими пальцами взять ложку.
— Не твоего ума дело. Я просто задумался.
— В твоём возрасте рано ещё думать. Наслаждайся детством, пока можешь, мы скоро итак все умрём.
Баба Эльвира хотела вновь начать разговоры о войне, которые были неотъемлемой частью каждого ужина, но её прервал довольно неожиданный вопрос Максима:
— Старуха, а что это за дом в лесу стоит? Чей он?
Еле взятая ложка выскользнула из рук и со стуком упала на пол. Макс проследил за ней взглядом, а затем перевёл взор на застывшую и шокированную старуху. Её старые, почти ослепшие глаза как будто вновь прозрели, и она посмотрела на своего правнука, словно впервые увидев.
— Ты видел дом? — Почти одними губами спросила старуха.
Но Максим всё равно услышал и кивнул, не понимая такой странной реакции. Эта сумасшедшая старуха никогда ни на что так не реагировала на его памяти. Чтобы он не натворил, она казалась ему лишь призраком, который изредка выплывает из своей норы, чтобы покормить себя и его. А сейчас она походила на обычную старушку, которая вменяемым взглядом смотрела на своего единственного правнука.
— Как… как он выглядел? Где ты его видел? — Продолжила шептать Эльвира, не в силах сдержать дрожь в голосе.
— На какой-то поляне. Мы гуляли и случайно нашли его. Этот дом очень жуткий. Когда я был внутри, то почти ничего не было видно, и казалось, что он вот-вот обрушиться прямо нам на голову.
— Неужели он ещё не исчез окончательно? Столько лет не могла его найти, и тут, — бубнила себе под нос Эльвира. — С тобой был кто-то ещё? Ты был не один?
— Я был там с Гришей, Вовой и Танькой. Бабушка, а что это за дом?
Ответа не последовало. Старуха встала и, что-то бормоча себе под самый нос, ходила по кухне, иногда смотря во двор. Она на какое-то время так и застывала у окна, а затем снова продолжала ходить по кухне, попутно что-то говоря.