Максим попытался встать и выйти из кухни, но доски под его ногами сильно скрипнули, из-за чего Эльвира резко остановилась посередине и словно только сейчас вспомнила о его существовании.
— Максим, послушай меня очень внимательно, — она подошла к правнуку и наклонилась к его лицу, положив руки на его плечи. — Больше не ходи к этому дому. И ни в коем случае не води туда кого-то. Там опасно. Ты не должен больше ходить туда, ты меня понял?
— Но почему?
— Не задавай никаких вопросов. Просто пообещай мне.
— Пообещаю, если скажешь почему.
— Послушай меня, там происходят очень плохие вещи. Там…
Ясный взгляд старухи вновь стал отрешённым, она посмотрела на стол, затем на Максима, а потом снова на еду, которая так и стояла нетронутая.
— Боже, Максимка, суп ведь совсем остыл. Надо срочно есть, а то ты будешь голодным. А это нехорошо, да нехорошо. А ведь скоро мы так вкусно покушать не сможем. Понимаешь, Максимка, скоро война будет. Я-то знаю. Мне никто не верит, а она будет. Скоро. Да, скоро.
Старуха села за стол и начала кушать, покачиваясь немного в такт своим словам и продолжая обычные разговоры для этого места. Максим смотрел на неё и не мог понять, что это сейчас произошло. Словно и не было разговора о том страшном доме. Старуха вновь говорила о войне, а Максу приходилось несколько раз напоминать себе, что это был не сон. Эльвира была впервые с ним нормальная. Но, одно он всё же понял: того дома она боялась.
Глава 3 Кривое зеркало
После находки дома и вечернего инцидента прошло три недели. Эльвира ничем не выдавала, что помнит события того вечера. Она так же продолжала змеёй передвигаться из спальни на кухню и обратно. Максим пару раз хотел вновь спросить о том доме, но каждый раз не решался.
Он и его друзья вновь пытались найти ту поляну, но у них, к счастью Тани, ничего не получалось. То место словно испарилось. Они пытались поспрашивать в деревне, но никто ничего не знал о доме в глуши леса.
Сначала им это казалось захватывающим приключением, но постепенно интерес погас, и все сошлись на мнении, что это был просто давно чей-то заброшенный дом, о котором уже никто и не помнит.
Но Максим не прекращал поиски. У него было предчувствие, что он сможет отыскать это место. Он и сам не мог объяснить другим и себе, зачем так упорно его ищет.
Дошло до того, что он стал всё больше времени проводить в глуши леса, и всё меньше с друзьями. Они хотели исследовать новые места и играть, а Максима волновали поиски той поляны. Вначале он раздражался, что они просто забыли о том доме и предпочитали глупые игры, а затем и вовсе разозлился их навязчивости и поругался со всеми. Вскоре Таня уехала с родителями домой, так и не помирившись с Максом. Гриша и Вова, в свою очередь, перестали его звать с собой.
Поэтому в скором времени Максим остался один. Но одиночество не приводило к желанной находке. Наоборот, с каждым днём ему казалось, что он всё дальше от таинственного дома.
Под конец третьей недели Максиму начало казаться, что он уже просто сходит сума. В его голову так и проникали мысли, что никакого дома нет. Это его фантазии, которые он уже не в силах отличить от реальности.
«Пора уже остановиться и помириться с ребятами. А то скоро стану как та сумасшедшая старуха. И зачем меня только родители сюда отправили? Хочу вернуться домой».
Время близилось к полночи, за окном было настолько темно, что даже остатки сарая невозможно было разглядеть. Но Максим никак не мог уснуть. Несколько часов назад он вернулся из леса, в котором уже ориентировался так, словно всю жизнь в нём провёл. В последние дни он не общался не только с друзьями, но даже перестал нормально ужинать с Эльвирой. Старуха и вовсе не замечала перемен в правнуке. Он буквально целыми днями не находился дома, хотя раньше забегал ненадолго отдохнуть.
У Максима начинали появляться сомнения, что старуха действительно была сумасшедшая и ничего не знала о том месте. Тот вечерний разговор постоянно всплывал у него в памяти. Он начинал злиться всякий раз, когда у него появлялась мысль, что его прабабка что-то знает, но упорно не говорит ему.
Сегодня он не выдержал и накричал на Эльвиру, обозвав сумасшедшей и лживой кошёлкой, а после этого подпёр дверь своей комнаты стулом, чтобы его прабабка не смогла войти. Но старуха и не пыталась что-либо предпринять. Она поужинала, опять бубнила под нос про войну, а затем ушла к себе в комнату. Макс слышал, как из соседней комнаты доносился её храп. В первые дни он даже уснуть не мог из-за этого, но спустя время и вовсе перестал замечать. Но вот в последние дни каждый звук, который она издавала, приводил его в бешенство.