Любовь Яковлевну непременно провожал кто-нибудь из кавалеров.
— Вы ведь знаете, — сбивчиво объяснялся ей Приимков, Алупкин, бесфамильный юноша или еще кто-нибудь, — мои чувства к вам… ваша красота, ум… могу ли я надеяться?..
— Спасибо за добрые искренние слова, — еще не вполне выйдя из сценического образа, проникновенно отвечала Любовь Яковлевна Приимкову, Алупкину, бесфамильному юноше и прочим, — но я замужем и не могу нарушить супружеского обета. Останемся же добрыми друзьями…
В серо-голубом небе прорезался молоденький серпик. Набежавший бриз обдувал лицо и шевелил верхушки сосен. Плавно теряющий голову спутник затевал у калитки некоторую возню. Беззлобно смеясь, Любовь Яковлевна била несносного по бесцеремонному потному носу и, оставив мужчину подбирать сопли, благополучно ускользала.
Уже засыпая и лежа под миткалевой простыней, она представляла, как выглядело бы все, допусти она до себя кого-нибудь из этих простых и милых людей… картины изобиловали натуралистическими подробностями, смотреть их было стыдно, но приятно…
Все испортил, перевернул, растоптал Игорь Игоревич Стечкин. Приехав из города, он вошел к ней в шляпе и с порога произнес:
— Убили Черказьянова!..
11
Негодяя было ничуть не жаль, и вовсе не о нем, пронзенном кинжалом или сраженном пулею, думала Любовь Яковлевна, чувствуя настоятельную необходимость своего возвращения в Петербург. Интуиция подсказывала, что все это неспроста, как-то затрагивает ее, и следует ожидать самого непредсказуемого развития событий.
Едва приехав на Эртелев, она послала горничную за газетами. Едко пахнувшие полосы были изукрашены набившими оскомину заголовками.
«Его высокопревосходительство принял его высокопреосвященство», «Его высокородие встретился с его высокопреподобием»…
Пачкая руки, Стечкина ворошила маркие страницы.
«Пилюли „Ара“ — лучшее слабительное в мире», «Меблированные комнаты г-жи Булье — приди и поспишь на свежем белье»…
«Гнусные предложения»… «Мужчина с дикой потенцией познакомится с семьей, имеющей домашних животных»… «Две гимназистки дадут жару эскадрону гусар»… «Молодой гермафродит отдаст руку и сердце состоятельному садомазохисту»…
Криминальные сообщения. Вот, наконец… «Бесследно исчез Михаил Лонгинов, начальник Главуправления по делам печати», «Мефодий Катков покушался на убийство профессора Леонтьева»… близко, тепло, горячо… есть!
Любовь Яковлевна приблизила «Ведомости» к самому лицу и ловила прыгающие в глазах строчки.
«Вчера на Екатерининском канале у дома Вебера при загадочных обстоятельствах был убит Василий Черказьянов, служащий ссудного товарищества „Рука дающая“. Подробности — в последующих выпусках…»
Искрошив и переведя понапрасну едва ли не десяток папирос, она пыталась собраться с мыслями, успокоиться, выбросить из головы неприятное и вовсе постороннее известие. Не она же, в конце концов, убивала этого человека, что ей думать теперь о чужой кровавой трагедии!..
Выбрав неприметное серое платье и шляпу с большими, скрывающими лицо полями, она решилась выйти освежить голову.
На другой стороне переулка стояла невесть откуда взявшаяся огромная дубовая бочка. Мужик со смоляной бородой, в белом фартуке наливал из крана квас. Любовь Яковлевна прошла мимо и спиной почувствовала на себе бешеный режущий взгляд.
— Откуда квасник?.. никогда не было… — спросила она стоявшего на посту будочника.
— Разрешение имеет, — притронувшись к околышу, отвечал служивый. — Патент по всей форме…
На Бассейной Любовь Яковлевна села в пролетку. Тут же представился Черказьянов, распростертый, оскаленный, плавающий в луже собственной крови. Справившись с приступом тошноты, она вспомнила, что не сказала, куда ехать. Поднявши голову, Любовь Яковлевна взглянула по сторонам и обомлела. Ехали по Екатерининскому! Натянув вожжи аккурат напротив дома Вебера, ванька обернулся. Любовь Яковлевна машинально кинула двугривенный и сошла.
На тротуаре перед самыми ногами мелом были очерчены контуры поверженного человеческого тела. Равнодушные прохожие ступали прямо по белым линиям, отчего в некоторых местах мел стерся. Играющие дети, к примеру, смогли бы пройти в дыру на затылке Черказьянова и выйти через колено. Впрочем, не все прохожие были равнодушными. Любовь Яковлевна различила двух в одинаковых гороховых пиджаках, с интересом приглядывавшихся к прочим. Не найдя в себе силы пройти как все, она обошла распростершийся призрак и быстро направилась в сторону Конюшенной.