ый профан и ни слова не скажешь без словаря или переводчика. И не только английский, французский, немецкий, арабский, китайский, японский. Я возил его по всему миру, знакомил с нужными людьми, учил не просто разбираться, а быть гурманом во всем, к чему прикасаешься! Искусство, музыка, экономика, наука - все должно быть открыто и легко... - Похоже, ты создал мистера Совершенство. - Усмехнулся Ник, - Насколько я понимаю, искусством интриги он овладел полностью. - Да, это он подставил мне подножку! Он оплел меня сетью лжи так, что от меня отвернулись все мои друзья, родственники. Я стал так жалок, что даже враги уже не хотели расплаты! - Альф опустошенно плюхнулся на свою кушетку, хлюпая носом. Малыш Море принялся его утешать, бросая на Ника сердитые взгляды. - Вы перестарались, доктор Франкенштейн/28/! - Презрительно расхохотался Ник, которого затошнило от порочного сюсюканья соседей. - Да, я создал чудовище! - Горестно всхлипнув, признался Альф. Тут же его взгляд загорелся бездумным торжеством. - Но как он все-таки прекрасен! Я не могу им не восхищаться! Я так люблю его. Мое жесткое прекрасное создание! И так ненавижу! - Альф капризно топнул ногой. - Этот негодник погубил меня! Малыш Море подобострастно «смаковал» газету: - Но как же он все-таки великолепен! - Заламывая руки, произнес он. - Взгляни, Альфи! - он сунул под нос Альфа газету. - На лице Альфа засияла улыбка, и он вновь уткнулся в газету. - Да! - счастливо вздохнул он, как отец, признающий, что все-таки любит свое непослушное, сбившееся с праведного пути дитя. - Ты прекрасен. Мой монстр. Орландос Феретти! Альф и малыш Море принялись подобострастно смаковать, обсуждая статью и снимок в газете, обсуждая, то и дело восхищаясь: «Ах, какой на нем костюм! И какой властный взгляд! Ах, как он великолепен со своим малышом на руках!» Но Ник больше ничего не слышал. Это злосчастное имя, имя его врага, произнесенное сейчас, поразило его, словно громом. В ушах зазвенело, комната закружилась в тумане перед его глазами, и в голове с ужасным шумом пролетали обрывки фраз. В сводящем с ума сумасшедшем ритме они набрасывались на него, ошеломляя своей невозможностью: «Прекрасный монстр - Орландос Феретти! Орландос Феретти! Гурман во всем!.. Это он подставил подножку! - пищал голос Альфа, добивающей мыслью в воспаленном мозгу Ника. - Я научил его грациозно фальшивить!.. Он там!.. В лучах солнца!.. Я здесь!.. Здесь... на дне!.. когда у тебя все есть!.. становится скучно!.. у меня было все!.. Орландо! Орландос Феретти!..» - Его мысли, словно исповедь, проносились в его голове. Сознавая свою жалкую бездейственность, никчемность, он чувствовал себя разбитым, словно обломок разбившегося в буре судна, выброшенного на необитаемый остров, откуда нет возврата. Ник закрыл глаза. Мысли кружили его по водовороту памяти, в сознании вспыхивали события далеких, давно минувших дней, воскресая в нем картинами старого фильма на заигранной пленке. Лицо Орландо в довольной ухмылке стояло у него перед глазами. Затем, сменялось: Орландо в гневе. Перекошенный красиво очерченный профиль, склоненный над ней... Лаура! Ее родное, любимое лицо! Все в слезах! Она на коленях перед ним, монстром, с янтарными глазами! Орландо ухмыляется!.. Торжествует! Наносит молниеносный удар, и Ника захлестывает боль, пронзительная, невыносимая! Голос Лауры... Она кричит! И он, Ник, стискивает зубы... нет, он скорее, умрет, чем позволит боли вырваться криком наружу!.. Кровь затмевает разум... Лаура склоняется над ним.... Над тем, что осталось от него, выброшенного на асфальт,... Она склоняется к его губам... Ник жадно пьет нектар ее любви своими окровавленными губами. Миг счастья!.. Лаура исчезает… садится в машину... в ЕГО машину! Кровавая Вольво увозит её от него! Нет! нет! Ник кричит! Поднимается, превозмогая боль. Зовет её!.. - Лаура! Лаура!.. - Она бежит к нему, раскрыв объятия! Смеется! Ник кружит ее! Лаура смеется!.. Смеется! Падает в траву, увлекая его за собой! Ее нежные, гибкие руки обвивают его плечи, ворошат волосы.... Их губы ищут и находят друг друга! Он тонет в голубом океане её ласковых глаз. Они сливаются в поцелуе... Лаура! Рядом с ней Орландо!.. Орландо обнимает Лауру! Невыносимую боль принимает этот образ. Ник неосознанно стонет в ночной тишине. Альф вздрагивает во сне. Просыпается. Прислушивается к тяжелому дыханию Ника. Альф съеживается в своей постели. Его одолевает страх: «Что затевает этот Дьявол в ночи?!» Он замирает, боясь даже дышать. Даже малыша Море нет рядом, на ночь он уходит к себе на нижние этажи, туда, где держат всех обычных заключенных, для которых нет привилегий. Ему, должно быть, жутко возвращаться в свой ад. Ему там плохо. Его обижают. Но малыш не говорит об этом. «Мужественный малыш! Глупая ежевичка!» - Улыбается в темноте Альф. Его беспокоит, что однажды, малыш может не вернуться. Он все чаще хнычет, не желая расставаться. Противный охранник не позволяет остаться малышу на ночь у Альфа. Альф обещал когда-то малышу, что посадит его на «полуночный поезд». Никто не хватится глупого воришку. Это было бы легко. Но Альф слишком привязался к малышу. Ему жаль с ним расставаться. И он оттягивает. Оттягивает, уговаривая малыша подождать. И тот, глупый, верит. Когда человек тебе доверяет, так легко его обмануть. Ему будет жаль, если там внизу, кто-нибудь убьет его малыша. Но отпустить от себя его он не в силах. Уж лучше он потом отомстит за своего малыша, чем своими руками отпустит его на свободу. Это невыносимо. И Альф решил лгать, пока малыш будет верить: «Зимой полуночный поезд - невозможное дело! - убеждает Альф» Ник слышит, не слушая, их разговор. Он испытывает отвращение к этим существам. Но ему жаль Малыша. Ник, нежный в глубине души и по натуре не злой. Альф заметил это. И осторожно приглядывается к Нику. Ника это раздражает. Альф чувствует его злость. Иногда он видит, как судорожно сжимаются кулаки Ника, когда он перехватывает масленый примеривающийся взгляд Альфа. Но Альф с сожалением понимает, что Ник не станет об него мараться. А если и станет, то его скорее вырвет от прикосновения к такой мерзости. Но все же Альф знает и то, что в Ночном Дьяволе скрыта зловещая сила. Она страшит его, приводит в ужас. И восхищает! Эта сила быть великодушным и жестоким одновременно! Она захватывает, очаровывает людей, заглядывает к ним в душу, заставляет подчиняться. Эта сила есть и в Орландо. Именно она привлекла Альфа в Орландо, когда он встретился на его пути красивым мальчишкой, не умеющим ничего в жизни. Но желающим взять у нее все, самое лучшее. И Альф щедро научил Орландо, как это сделать, не сумев воспользоваться сам своими знаниями. Сам он оказался по жизни калекой, гением в «прикованном» виде, мертвым кладезем. Альф понял по ровному дыханию Ника, что тот уснул. Имя Орландо вызвало в нем бурю эмоций. Альф видел боль в глазах Ночного Дьявола. Он чувствовал, как гнев борется с его сознанием. Ждал. И наблюдал. Теперь, когда Альф прикоснулся к тайне Ника, он ему стал нестерпимо интересен. Альфу захотелось узнать ее, выведать. «Это то, ради чего стоит еще раз жить!» - довольно отметил Альф, проваливаясь в сон. * * * Казалось, всего несколько минут, как спалось сладко, но тревога вновь разбудила его. - Что такое? - недовольно проворчал Альф, садясь в постели. Ему ответила тишина. Он непонимающе огляделся. Утренний полумрак заполнял камеру, с каждой секундой наполняя ее все большим светом. Тихий стон наполнил тишину комнаты. Альф понял, что это Ник стонет во сне. Он встал и, крадучись, с опаской ступая на цыпочках, пересек просторную комнату. Замер в ожидании у изголовья. Ник спал. Его волосы цвета спелой пшеницы разметались на подушке. Он был похож на спящего ангела. Так прекрасен. Он и был ангелом, но падшим. Альф распростер дрожащую руку над головой Ника. Несмело коснулся его волос. Они были нежные на ощупь, воздушные, как сионский шелк. Ник застонал. Альф одернул руку и осторожно позвал: - Ник!.. Николас! Ник встрепенулся. Открыл глаза. Альф стоял против света, его лицо было в тени, и Нику вдруг показалось, что его «старик» склонился над ним. - Отец? - ошеломленно произнес он. Альф улыбнулся. И Ник с обреченной оглушенностью понял, что это неясный свет, и ореол седых волос сыграл с ним злую шутку. Он вспомнил, где он. Ник вскочил с постели, как ужаленный. Его захлестнуло омерзение, и гнев при мысли, что он, сонный, оказался во власти этого старого развратника. - Что ты делал возле моей постели? - в бешенстве вскричал он. Ник брезгливо провел руками по волосам, своему телу, словно пытаясь стряхнуть с себя невидимую гадость, как человек, который обнаружил на себе таракана или паука, от одного вида которого его передергивает, и пытается вытряхнуть его из своих волос, из своей одежды. - Что ты делал возле меня? - кричал он. - Я... Я ничего не делал, - растеряно заявил Альф и обижено добавил, - Ты стонал во сне. Я просто хотел тебя разбудить... - Не ври! - взревел Ник, - Я чувствовал! - он ринулся к Альфу, как разъяренный тигр. Ник схватил его за грудки и свирепо зарычал, - Я чувствовал, как ты трогал мои волосы! - Ну, может быть, совсем чуть-чуть... - жалобно признался Альф, с сожалением. И, сожалел он вовсе не потому, что ему было жаль, что он сделал это, а потому, что было очень мало, всего лишь чудное мгновение. Альф, облизнул порочно свои пухлые губы словно в предвкушении, мечтая съесть сладкую конфетку. Ник зарычал и с брезгливостью отшвырнул от себя Альфа. - Я не хотел ничего плохого, - оправдывал