упая ежевичка!» - Улыбается в темноте Альф. Его беспокоит, что однажды, малыш может не вернуться. Он все чаще хнычет, не желая расставаться. Противный охранник не позволяет остаться малышу на ночь у Альфа. Альф обещал когда-то малышу, что посадит его на «полуночный поезд». Никто не хватится глупого воришку. Это было бы легко. Но Альф слишком привязался к малышу. Ему жаль с ним расставаться. И он оттягивает. Оттягивает, уговаривая малыша подождать. И тот, глупый, верит. Когда человек тебе доверяет, так легко его обмануть. Ему будет жаль, если там внизу, кто-нибудь убьет его малыша. Но отпустить от себя его он не в силах. Уж лучше он потом отомстит за своего малыша, чем своими руками отпустит его на свободу. Это невыносимо. И Альф решил лгать, пока малыш будет верить: «Зимой полуночный поезд - невозможное дело! - убеждает Альф» Ник слышит, не слушая, их разговор. Он испытывает отвращение к этим существам. Но ему жаль Малыша. Ник, нежный в глубине души и по натуре не злой. Альф заметил это. И осторожно приглядывается к Нику. Ника это раздражает. Альф чувствует его злость. Иногда он видит, как судорожно сжимаются кулаки Ника, когда он перехватывает масленый примеривающийся взгляд Альфа. Но Альф с сожалением понимает, что Ник не станет об него мараться. А если и станет, то его скорее вырвет от прикосновения к такой мерзости. Но все же Альф знает и то, что в Ночном Дьяволе скрыта зловещая сила. Она страшит его, приводит в ужас. И восхищает! Эта сила быть великодушным и жестоким одновременно! Она захватывает, очаровывает людей, заглядывает к ним в душу, заставляет подчиняться. Эта сила есть и в Орландо. Именно она привлекла Альфа в Орландо, когда он встретился на его пути красивым мальчишкой, не умеющим ничего в жизни. Но желающим взять у нее все, самое лучшее. И Альф щедро научил Орландо, как это сделать, не сумев воспользоваться сам своими знаниями. Сам он оказался по жизни калекой, гением в «прикованном» виде, мертвым кладезем. Альф понял по ровному дыханию Ника, что тот уснул. Имя Орландо вызвало в нем бурю эмоций. Альф видел боль в глазах Ночного Дьявола. Он чувствовал, как гнев борется с его сознанием. Ждал. И наблюдал. Теперь, когда Альф прикоснулся к тайне Ника, он ему стал нестерпимо интересен. Альфу захотелось узнать ее, выведать. «Это то, ради чего стоит еще раз жить!» - довольно отметил Альф, проваливаясь в сон. * * * Казалось, всего несколько минут, как спалось сладко, но тревога вновь разбудила его. - Что такое? - недовольно проворчал Альф, садясь в постели. Ему ответила тишина. Он непонимающе огляделся. Утренний полумрак заполнял камеру, с каждой секундой наполняя ее все большим светом. Тихий стон наполнил тишину комнаты. Альф понял, что это Ник стонет во сне. Он встал и, крадучись, с опаской ступая на цыпочках, пересек просторную комнату. Замер в ожидании у изголовья. Ник спал. Его волосы цвета спелой пшеницы разметались на подушке. Он был похож на спящего ангела. Так прекрасен. Он и был ангелом, но падшим. Альф распростер дрожащую руку над головой Ника. Несмело коснулся его волос. Они были нежные на ощупь, воздушные, как сионский шелк. Ник застонал. Альф одернул руку и осторожно позвал: - Ник!.. Николас! Ник встрепенулся. Открыл глаза. Альф стоял против света, его лицо было в тени, и Нику вдруг показалось, что его «старик» склонился над ним. - Отец? - ошеломленно произнес он. Альф улыбнулся. И Ник с обреченной оглушенностью понял, что это неясный свет, и ореол седых волос сыграл с ним злую шутку. Он вспомнил, где он. Ник вскочил с постели, как ужаленный. Его захлестнуло омерзение, и гнев при мысли, что он, сонный, оказался во власти этого старого развратника. - Что ты делал возле моей постели? - в бешенстве вскричал он. Ник брезгливо провел руками по волосам, своему телу, словно пытаясь стряхнуть с себя невидимую гадость, как человек, который обнаружил на себе таракана или паука, от одного вида которого его передергивает, и пытается вытряхнуть его из своих волос, из своей одежды. - Что ты делал возле меня? - кричал он. - Я... Я ничего не делал, - растеряно заявил Альф и обижено добавил, - Ты стонал во сне. Я просто хотел тебя разбудить... - Не ври! - взревел Ник, - Я чувствовал! - он ринулся к Альфу, как разъяренный тигр. Ник схватил его за грудки и свирепо зарычал, - Я чувствовал, как ты трогал мои волосы! - Ну, может быть, совсем чуть-чуть... - жалобно признался Альф, с сожалением. И, сожалел он вовсе не потому, что ему было жаль, что он сделал это, а потому, что было очень мало, всего лишь чудное мгновение. Альф, облизнул порочно свои пухлые губы словно в предвкушении, мечтая съесть сладкую конфетку. Ник зарычал и с брезгливостью отшвырнул от себя Альфа. - Я не хотел ничего плохого, - оправдывался Альф, клятвенно прижав руки к груди. - Никогда больше не смей прикасаться ко мне! - неистовствовал Ник. Молниеносно он подлетел к Альфу, вжавшемуся в стену. Занес над ним руку для удара. Но его рука со сжатым кулаком зависла в воздухе. То ли седина Альфа остановила его, то ли вдруг со сна показавшийся образ отца в лице этого человека. То ли просто омерзение взяло вверх над гневом, и он не захотел пачкаться. Ник и сам не знал, что остановило его. Он тяжело дышал, как разъяренный бык, смотрящий на алое покрывало тореадора/29/. Он готов был растерзать это жалкое существо, ждущее его удара, но не смог поднять на него руку. Заскрипев зубами, он отвел руку, и с силой выплеснул свой гнев на стену, молотя ее в безумстве, пиная ногами. Вся боль, весь гнев, накопившиеся за время с той ужасной ночи, когда у него отняли Лауру, выплеснулись сейчас в этом буйстве. Он дрался с невидимым врагом. С несправедливостью, случившейся с ним. Со своим несчастьем, до тех пор, пока хватало сил держаться на ногах и шевелить руками. Вбежавшие на шум охранники бросились, было, остановить его, но Альф остановил их, поняв, что причиной гнева была вовсе не ненависть к нему, а накопившаяся душевная боль. Душевные муки, которые терзали его, и от которых он пытался закрыться в своей скорлупе, как устрица. Им нужен был выход, иначе они свели бы его с ума, источили его волю и чувства изнутри, как червяк грызет яблоко, как вирус. Только когда Ник разбил руки в кровь, Альф позволил его остановить, иначе он рисковал покалечить себя. Ника связали, спеленали, смирительной рубашкой, уволокли все еще протестующего. Альф за него не беспокоился, он знал, что с Ником будут хорошо обращаться, бережно, ведь он «элита». Ему вколют успокоительное и поместят в «спальный вагон». Так называлась камера для буйных элитных, с мягкими стенами. Альф сел, с интересом задумавшись. Тайна несмело показала ему свою хитрую мордочку.