61
В изоляции «спального вагона» у Ника было много, предостаточно времени, чтобы все обдумать. Он тщательно обрабатывал информацию, заботливо скопленную его мозгом из разговора, Альфа. Альф говорил, как дышал. Он говорил со своим малышом, с охранниками, с безучастным Ником. Нику казалось, что он, уйдя в себя, полностью отключился от всего внешнего, что вращалось вокруг его раковины, в которой он скрылся, как устрица. Но сознание человека, порой совершает удивительные вещи: оно заставляет мозг работать. Как не устающий компьютер он впитывает в себя все, что улавливает ухо, глаза. Даже когда мы спим, он работает с тем, чтобы прийти нам на помощь, когда это будет нужно. Ник вытащил из ящичка памяти наставления Альфа, хотя тот, обращаясь к Нику, говорил сам с собой: «Никогда не спускайся в нижние этажи один. - Поучал Альф в первые дни пребывания Ника, когда еще только приглядывался к нему. - Там, внизу, тюрьма для обычных зеков. И поверь мне, ничего хорошего там нет. Это ад кромешный. Впрочем, здесь так это и зовется. Тех, что живут наверху, как мы с тобой, там недолюбливают. Оно и понятно. У нас все есть, кроме воли. У них нет ничего: ни воли, ни жизни. Охранников не бойся. Они, скорее, слуги да няньки, чем грозные стражи. Да, друг, нам повезло родиться счастливыми. Будь ты хоть сто раз убийца, если ты с голубой кровью, все, на что может рассчитывать получить от тебя закон, это твою свободу. Когда-нибудь и ты поймешь это! - убеждал Альф Ника. - Ты поймешь, как хорошо родиться отмеченным судьбой счастливых. Здесь со временем, ты привыкаешь думать, что это тебя охраняют от ужасов мира за этими толстыми стенами. А не тебя закрыли для безопасности этих мелких людишек, трясущихся в своих домах в страхе после очередной сводки новостей. Там, люди гибнут каждую минуту. Все эти маньяки, террористы. Здесь же нам лишь стоит не спускаться вниз, и ничего плохого с тобой не случиться. А если ты любитель приключений, тебе всего лишь стоит взять с собой на прогулку по джунглям охранника. И ты прекрасно проживешь весь свой век до конца. Бывает, очень отчаянных, тех, что, пренебрегая осторожностью, любят якшаться с низами, находят в закоулках ада с перерезанным горлом или вспоротым брюхом. Но какое нам дело до этих самоубийц. Они сами искали встречи с Дамой с косой. Конечно, всем известно, что ждет подручного Дамы в черном. Нет ни единого шанса остаться безнаказанным. Виновного всегда находят, и его ожидает ужасная смерть, в камере с раскаленными щипцами и иглами. Всю ночь потом в назидание другим раздаются ужасные крики карателя, превращенного в жертву внутреннего правосудия. Потом долго еще эти стены повторяют эхо, заставляющее кровь стыть в жилах. Эхо доносит эти невыносимые звуки и сюда. Наверное, потому что все в страхе замирает. Как ни странно, насколько бы не было ужасно устрашение, стоит спуститься в ад кому-нибудь из нас без охраны, и его снова найдут зарезанным, как свинью. Так что, уж лучше просто не ходить туда без охраны. Я вот, когда выбираю себе очередного мальчика для развлечений, и спускаюсь вниз, всегда беру с собой охрану. Конечно, я мог бы попросить привести этих шалопаев ко мне, но мне больше нравится наблюдать их в естественной среде. По крайней мере, так хоть немного представляешь, на что может быть способен твой будущий любимец». Ника вдруг осенило: «Орландо и Альф. Ведь с этого все начиналось. Неужели Орландо такой, как его учитель, которого он беззастенчиво бросил, когда тот стал ему больше не нужен. Неужели Орландо настолько кощунственно аморален, что ради цели мог перевоплощаться...» - ужаснулся Ник. Его захлестнула волна тревоги: «Ведь в руках этого оборотня самое дорогое, что у него есть на свете. А теперь, Лаура беззащитна, как никогда». Ник вел себя тихо и спокойно. И вскоре его перевели в лазарет. Там он узнал о жестокой стороне души Альфа. Но это был всего лишь неприятный факт, который его не касался. Главное было то, что в Альфе еще и теплилось великодушие, хоть и в извращенных чертах. Ему, не все ли равно, что Альф дрессирует своих мальчиков и усмиряет их пытками с помощью услужливых охранников. Какая ему разница до того, что непокорных сажают на «кол», и они исчезают за неприступной холодностью морга. В этих страшных сказках - сплетнях его захватывала лишь та часть, когда послушные мальчики, порядком надоевшие Альфу из-за неустойчивости его характера, исчезали. Куда точно они девались, никто не знал. Одни утверждали, что их вывозили ночью в деревянных смокингах/30/ через черный ход. Другие опасливо предполагали, что Альф, умея проявлять благодарность, отпускал своих птичек на волю, сажал их на «"полуночный экспресс"/31/ ». «Может, и я сумею уговорить Альфа посадить меня на "полуночный экспресс"». - Думал Ник. Ему не терпелось вернуться в камеру. Он тщательно играл роль выздоравливающего психа, каким его все еще считали, вел себя примерно, спокойно и уравновешенно. Наконец, его вернули в камеру. У Альфа уже был новый малыш. Альф называл его Волчонком, и уже не вспоминая про прежнего провинившегося лишь в том, что он ему надоел и вследствие этого, отправленного в никуда. Ник выжидал подходящего настроения и момента. Время шло неумолимо. А Волчонок доводил Альфа до бешенства, чуть ли не каждый божий день. И Ник никак не мог к нему подступиться. Он злился, и характер его от этого портился еще больше. Ник отчаянно пытался найти выход сам, решив обойтись без Альфа. В таком расположении духа доверяться Альфу было большим безумием, чем спускаться в «ад». И он спускался в «ад/32/». В первое время ему приходилось, утверждаясь в своих правах, прибывать в аду наравне с его коренными жителями, ежеминутно быть начеку, отражать яростное желание местных жителей перерезать ему горло. Каждый день был похож на кадр из ужаса. Но Ник был упрям и уже не самолюбив. В этих стенах забывалось легко и быстро о честолюбии, оставалось только желание выжить. Ник просыпался задолго да рассвета. С зарей он анализировал те наблюдения, которые уже удалось сделать. Всего в аду было пять самостояте