йство. Он был просто не в силах больше лежать один в постели, пропитанной теплом, запахом их любви, когда она сидит так близко, и так далека от него. «Это глупо!» - в сердцах упрекнул он себя и сердито перевернулся на другой бок, чтобы не видеть её склоненной головки. И втайне надеясь, что его копошение привлечет её внимание. Но она была слишком увлечена письмом, чтобы заметить его ворочания. «Я не должен так привязываться к ней! - сердито упрекал он себя. - Моя работа не позволяет мне никаких других увлечений. Она - моя подруга и жена, и единственная любовь! - убежденно повторил он про себя свой зарок, но его уверенный внутренний голос когда-то, сейчас звучал жалким, даже жалобным, и вовсе уже не убежденным в своей правоте. - Ну, что она там пишет?! - ревниво подумал он, вновь с шумом перевернувшись. Он уставился на неё пристальным сердитым взглядом, ревниво мечтая прожечь им ей спину. - Лаура! - сердито думал он, - Кто же такая, эта Лаура?» Он почти уже ненавидел эту неведомую девушку за то, что она отнимает внимание Синтии от него. Ах, да! - изумленно вспомнил он, - Да это же та самая Лаура, которая вышла замуж за моего братца! Синтия мне говорила о ней, ещё когда мы только познакомились. Как давно и недавно это было!» - мечтательно вспоминал он. Проводив тогда Синтию на её самолет, он остался в аэропорту ждать своего самолета, и тут с ним связались по сотовому из редакции: «В Гонолулу намечается потрясающий репортаж. И все в отпусках. Заплатим двойную цену». Ну, конечно, Рик не мог отказаться. Отпуск внезапно был прерван. И счастливое возвращение домой отложено. Через полчаса он летел в Гонолулу, счастливый и увлеченный. На ходу, он перезвонил в родительский дом, оставил сообщение на автоответчике, что не приедет. После Гонолулу он мчался в Майами за новой сенсацией. Потом был Париж и Лион. Затем Токио. И, наконец, он оказался в предместьях Лондона. И где бы он ни был, из всех мест он слал Синтии открытки и фотографии, и коротенькие записочки, в которых были нежные шутки. Он еще не осознавал ясность своих поступков, но где бы он ни был, он ощущал потребность поделиться своими мыслями, ощущениями с ней. Он еще не знал почему, но ему хотелось показать ей все это. Подарить весь мир. Его мир. Мир, который он видит своими глазами. Он не хотел, а вернее, боялся, анализировать причину своих поступков. Он просто говорил себе, что это ведь совсем не трудно порадовать симпатичного тебе человека. «Синтия хорошая девушка, и ей совсем не идет ее грустью. Если я могу что-то сделать, как-то хотя бы ненадолго развеять ее грусть, почему бы и нет?!» - в свое оправдание перед самим собой думал Рик. Вернувшись в свой номер в лондонском отеле, Рик стал укладывать вещи. Он только что отослал свою статью в редакцию. Работа здесь была закончена. Дальше он должен был ехать в Пиренеи. «В жару после лондонского холода. Из зимы в лето»- подумал он и решил подписать эту мысль в последнее, третье за несколько дней, послание из Лондона, которое собирался отослать из аэропорта. Вещи были собраны. Конверт для Синтии запечатан. Оставалось свободных три часа. Три часа. Подумал он тогда и прикинул, что до городка, где живет Синтия, всего минут двадцать лету. Полчаса, и он мог бы постучать в ее дверь. Возможно, застать на кухне в халате, по-домашнему. Она будет смущенно улыбаться, если, конечно, не выставит его за дверь за такую наглость. Или вдруг вообще ее может не оказаться дома. Посчитав себя глупцом, Рик заказал кофе и легкий полдник в номер. На него напала сентиментальная лень, с которой он познакомился лишь после встречи с Синтией. Он, конечно, не связывал две эти случайности. Объясняя свои неожиданные приступы грусти своим возрастом, который, вредничая, дает о себе знать появлением новых привычек. Он не хотел спускаться вниз, в ресторан. Ему хотелось посидеть одному. Все чаще он замечал, что прежде непереносимое одиночество, сейчас ему очень по вкусу. Можно было расслабиться в своих мыслях. И не беспокоиться что люди примут его блуждающую улыбку, за гримасу сумасшедшего. А он, теперь постоянно ловил на себе осторожные взгляды, прохожих. Все потому, что он не мог не улыбаться, думая о Синтии. А думал он о ней, почти, постоянно. Мысленно разговаривая с ней. И он ничего не мог с этим поделать. Она не шла у него из головы. Он просто физически, не мог заставить себя, не думать о ней. В дверь постучали, и он встал, чтобы открыть. Вместо горничной с подносом на пороге стояла Синтия в рыженьком дорожном плаще и с синей сумкой в руках. - Синтия?! - поражено вскрикнул Энрике и радостно заключил ее в объятия. - Я так боялась, что не успею застать тебя.... - Быстро, словно оправдываясь, проговорила она, - или что ты меня прогонишь... - поражено прошептала она, будто не веря, тому ли, что у нее хватило смелости вот так взять и приехать. Или тому, что он так радостно осыпал ее поцелуями, и так тепло и трогательно прижимает к себе. - Прогнать тебя?! Ну, что ты! Я что, сумасшедший?! - в счастливом недоумении проговорил он, - Я так рад видеть тебя! - Правда? А я так боялась... - то ли смущенно, то ли растерянно проговорила она. - Ну, что же ты стоишь на пороге? - спохватился Рик, - Проходи же! Легко подхватив ее сумку, он за руку ввел ее в номер. - Ты, верно, голодна? - заботливо спросил он, снимая трубку местного телефона. Пере заказав полдник, он позвонил в аэропорт и заказал второй билет в Пиренеи. - Что ты только что сделал? - изумленно спросила Синти, когда он сел с ней рядом. - Заказал билет. - Целуя ей руку, ответил он, - Билет для тебя. - Но я... Ты решил все за меня... Ты ведь не знаешь, зачем я здесь! - Это ясно! - убежденно заявил он, - Ты здесь, чтобы быть со мной! - Но... - попыталась она возразить, потрясенная его решительностью или откровенным нахальством. - Послушай! - начал он ласково, словно уговаривая непонятливого упрямого ребенка, - Ты решилась на этот шаг. И ты здесь. И я очень рад этому. Но клянусь тебе, еще минуту, и я сам бы полетел к тебе. Да! - ответил он на ее изумленный недоверчивый взгляд. - Я как раз сидел здесь и раскидывал мозгами, сколько у меня займет времени полет и уговоры. Я собрался забрать тебя с собой. И теперь, когда ты здесь, я уже ни за что не откажусь от своего решения. И вот теперь, три месяца спустя, он лежал в одной из многочисленных кроватей отелей и, изнывая от ревности, пытался убедить себя в том, что то, что он чувствует к Синтии, вовсе не любовь. То есть любовь, но не та прочная, из-за которой расстаются со старыми привычками, долгими поездками, оседанием где-нибудь на одном, тщательно выбранном месте. В общем, он был еще не готов к серьезным отношениям, к тому, чтобы все бросить и начать вить гнездо. Хотя Синтия никогда не жаловалась. Ей нравилась их бесшабашная жизнь: постоянные полеты, переезды, комнаты отелей, обеды и ужины в ресторанах и кафе. Но почему же он все чаще думает об этом?! - Синтия! - позвал он, приподнявшись на локте. - А? Что? - словно очнувшись, откликнулась она. Вскинув свою белокурую головку, с нежной улыбкой она обернулась, - Почему ты не спишь?! - ласково пожурила она, - Тебе рано вставать! Отложив ручку в сторону, она встала с мягкой кошачьей грацией. Рика всегда поражала и очаровывала ее повадка двигаться. - Тебе не спится? - томно спросила она, забираясь на кровать. - Да. - Задумчиво ответил он. - И давно ты не спишь? - с игривой задиристостью спросила она, нежно целуя его подбородок. - Я все думаю, - отстранено сказал он, пытаясь быть серьезным, борясь с ее соблазнительной близостью. Он отстранил ее твердой рукой. - И о чем же ты думаешь? - спросила она с лукавой обидой, надув губки. - Почему ты приехала ко мне? - Ну, я же сто раз уже тебе говорила об этом. - И все же, я хочу еще раз услышать и понять. Почему? - Ну, потому что я вдруг почувствовала, что должна увидеть тебя! - она старательно играла смущенную растерянность. - Все эти твои открытки, фотографии. Твои записки. И ты был так рядом. В Лондоне. Не знаю. Я вдруг подумала, что мне просто необходимо увидеться с тобой. И потом, я ведь не миллионерша, чтобы гоняться за тобой по всему свету. А билет до Лондона был мне почти по карману. А ты, почему хотел приехать ко мне? - промурлыкала она, опасно приближаясь. - Подожди, Синти, подожди! - вскричал он и, словно опасаясь ее невозможной близости. Он сердито вскочил с кровати. - Мы почти не говорим с тобой! - возмущенно пробурчал он, запахивая халат, - Я прихожу, и мы прыгаем в постель. Мы все время проводим либо на людях, либо в постели. - Но разве не об этом мечтают все мужчины? - негодующе перебила она. Он шокировано уставился на нее. - Вы, только и мечтаете, чтобы женщина была лишь игрушкой. Милой и нежной забавой. Причем, вы терпеть не можете, когда мы, начинаем думать. Какой ужас, у этой куколки есть мозги! Разве не так? - Нет, подожди, ты не так все поняла, - вставил Энрике. - Неужели? - насмешливо бросила она. - Знаешь, что я тебе скажу, ты злишься потому, что это я приняла решение. Я взяла и приехала. Вот если бы я сидела дома, а ты бы приехал и избавил меня от этой скучной жизни в халате и в тапочках. Вот тогда бы у тебя не возникло никаких вопросов. Верно? Синтия сердито встала. - Куда ты? - обеспокоено спросил он. Ему вдруг показалось, что она может уйти. У него сжалось сердце при мысли, что он может так по-глупому потерять ее. - Не беспокойся! - одарила она его, обернувшись, ядовитой улыбкой, словно прочитав его мысли. - Я всего лишь в душ! Можно? У него отлегло от сердца, словно камень с души свалился: «Ну, конечно же, он