овольным взглядом восхитительно свежее весеннее утро. Недовольно посмотрев на «кружевной» шезлонг из белого новомодного пластика, новшество Лауры, водворенное в их доме, как на коварного врага, он осторожно сел. Подождав недоверчиво секунду, словно боясь, что кресло развалится под ним, он настороженно, медленно откинулся. Шезлонг не развалился. И Орландо облегченно вздохнул с тихой обреченностью. Взяв со столика газету, лениво пробежал ее глазами. Он уже собирался отложить их, но его внимание привлекла заметка, небольшая статься с подозрительно знакомой физиономией на маленьком черно-белом снимке. «Трагично и нелепо оборвалась жизнь, потрясшего общественность своим нетрадиционным образом жизни, Ночного Дьявола. Николас Краули, юный граф Дракула/40/, не сумев смириться с жизнью без свободы, прервал ее на взлете в попытке невероятной и отчаянно безумной, побега. Пуля стражника остановила мучительный взлет жизни этого отчаянного красавца, отпустив его дерзко смелую душу на свободу с утренним ветром ранней весны...» «- Теперь он у них чуть ли не герой, невинно убиенный,» - Насмешливо фыркнул Орландо. «Николас Краули, и куда же ты стремился так поспешно ранней весной? - С ностальгической грустью подумал Орландо, насмешливо улыбаясь. Он вырвал страницу с крошечным некрологом. С жалостливой мстительностью он скомкал вырванный лист из утренней газеты. - Не так! Нет, совсем не так хотелось бы закончить ему этот поединок! Как глупо и никчемно!» - Подумал Орландо о больше не существующем в жизни противнике, бросив скомканный комочек в ажурное, белое, пластиковое ведро. Вроде бы он должен был чувствовать радость или хотя бы удовлетворение, узнав о кончине врага, но не чувствовал. Горький осадок сожаления ощущал он в душе. Он чувствовал себя обманутым. Так, будто был обворован исподтишка. И не столько невосполнимой была сама потеря, как горькая мысль, что из-под самого носа. Недовольный своей мягкотелостью, он негодующе чертыхнулся и закурил сигару. - Ваш кофе, сеньор! - Испуганно пролепетала молоденькая служанка, видимо, явившаяся невольным свидетелем его вспышки гнева. - Спасибо! - Ласково улыбнулся он девушке, имя которой не помнил. Новая прислуга - Тоже новшество Лауры. «Везде ее новшества!» - сердито подумал он. На столе нежно затренькал телефон. - Да? - Взял трубку Орландо. - Орландо?! Доброе утро! - Раздался в трубке голос Джейки. Орландо недовольно поморщился. После разногласия из-за Лауры, он стал немного холоден к старому другу. Джейки раздражал его. - Ты звонишь мне сообщить, что утро доброе? - Спросил он, не скрывая раздражительной неприязни. - Нет. Не только. - Понуро вздохнул Джейки. - Похоже, ты прав. Утро не слишком доброе. По крайней мере, для нас. - Почему? - лаконично осведомился Орландо. - Что-нибудь случилось с японцами? - Нет. С японцами, слава богу, все нормально. По крайней мере, пока. - Скрести пальцы! - недовольно заметил Орландо. «Каркает, вечно», - раздраженно подумал он. - Да. - Не возражая, согласился Джейки, смиренно перенося пренебрежение Орландо. - Японцев встретили еще вчера. Проводили до отеля. Качественно развлекли, - доложил он. - В чем проблема? – Скучающим голосом спросил Орландо. - Похоже, ты не читал еще утренние газеты? - Нет. Еще не все. - Нахмурился Орландо, уверенный, что Джейки огорчила вовсе не заметка о Нике, - А что там? - Открой «Дайджест/41/» на седьмой странице в рубрике «Деловой вестник». Орландо последовал совету Джейки, придавив трубку головой к плечу, чтобы освободить руки. - Да. Вижу. - Сурово отозвался он, беря трубку в руку и, просматривая взглядом статью о банкротстве небольшого предприятия на юге Франции, регулярно приносившего ему маленький, но надежный доход, оправдывая акции, держателем которых являлся Орландо. Орландо сердито выругался про себя. Ах, чувствовал же он! Полгода назад хотел продать эти акции, но Джейки отговорил, уверяя, что маленький, но надежный доход лишним не будет. Теперь, ни дохода, ни выручки, которую он мог бы получить с продажи акций. Орландо эта новость, конечно, огорчила, но не расстроила всерьез. Каждый день Лаура, словно испытывая его терпение, расходовала на свои новшества куда больше этой потери. И все же он не преминул сорвать свою злость от неудовлетворенности, которую носил в душе. - Почему я узнаю об этом из газет? - Сердито рявкнул он. - Разве ты не должен был сообщить мне об этом раньше? Чем там наши люди занимаются? Баклуши бьют? Я что, должен нанимать еще и журналистов, чтобы узнавать новости о своем финансовом положении первым? - Не злись, Орландо, - Оправдывался Джейки, - мы ведь не так много потеряли...Много или мало, это были мои деньги. И я не собираюсь сорить ими из-за твоей, или чьей-либо еще некомпетентности! И если подобное, не дай бог, повторится, то боюсь, мне придется пересмотреть свои взгляды на дружбу и вспомнить, что незаменимых людей не бывает! - Орландо! - Растерянно и негодующе ахнул Джейки. - Я ведь из кожи вон лезу... - Я тебе вот что скажу, Джейки, если ты перестал справляться с делами, подыщи себе заместителя. По-моему, Тито не плохой парень. Подготовь его должным образом. - Но, Орландо, ты что же, гонишь меня? - Ужаснулся Джейки. - После стольких лет дружбы и... - Нет, Джейки! Нет! - Смилостивился Орландо. - Я просто даю тебе отпуск, - добавил он с виноватой доброжелательностью. - Вспомни, когда ты последний раз отдыхал по-человечески? Трудновато, верно? Поезжай куда-нибудь, отдохни и возвращайся с новыми силами! Ладно, - прервал он себя. - Подготовь там все к встрече с японцами. Я к десяти буду, как договорились. Не простившись, считая это излишним, Орландо положил трубку. И взяв в руки чашку с горячим, дымящимся кофе, с наслаждением втянул в себя аромат кофе и специй, глубоко вздохнув. Мелкими глотками он пил, откинувшись в шезлонге, закрыв глаза. И жизнь, казалось, вновь приобретает счастливые тона хорошего настроения, когда мир и покой в душе, и на сердце тепло и радостно. Легкие знакомые шаги любимой прервали его идиллию очарованности. Он внутренне сжался, напрягшись всем своим существом, словно ожидая удара. Он отчаянно взмолился всем святым, которых он только знал, чтобы у Лауры было если не хорошее, на что он и не надеялся, потому что это было бы чудом, то хотя бы холодное, а не кровожадное настроение. Он с тоской подумал о тех восхитительных днях, когда он был на седьмом небе от счастья. После роддома, когда Орландо забрал Лауру с ребенком домой, несколько неповторимых, незабываемых недель в их доме блаженствовали согласие и любовь. Тогда, он считал, что забыты, наконец, все обиды. Но как горько и больно было очнуться. Они жили с ласковой нежностью, которая оказалась терпеливой, расчетливо жестокой игрой со стороны Лауры, и почти детской доверчивостью с его. Они проводили дни и ночи вместе. Он засыпал в счастливом неведении, нежно оберегая ее покой, согревая ее своим теплом. Был ей и ребенку сиделкой и нянькой. Он спешил исполнять ее малейшие желания... А потом. Он проснулся. Вернее, Лаура разбудила его, вернув к реальности. Одним прекрасно-ужасным утром Лаура сказала Орландо холодно-любезным тоном: - Я думаю, теперь, когда я уже чувствую себя лучше, тебе лучше перейти в свою комнату. Между нами, ничего не изменилось, Орландо. Перемирие закончено. Вот, так, легко и быстро она опустила его с небес на землю. Жестоко и расчётливо выбросив его из своей комнаты, когда он перестал быть ей нужен. И избавилась от него как от мусора, даже не поморщившись. - Но почему? Что случилось? - Недоумевал Орландо. - Случилось то, что тебе нужно было жениться. Но не на мне. Понимаешь? Теперь, когда я оправилась от родов, почему бы нам не подумать о разводе? Холодно и расчётливо она мстила ему за навязанный им нежеланный брак. - Я уже говорил, что о разводе не может быть и речи! - Пришел в ярость Орландо. - Хорошо, - С холодной спокойностью ответила Лаура, - если ты рассчитываешь, что сможешь насильно привить мне чувство любви к тебе, то глубоко ошибаешься! Заставляя меня оставаться здесь в качестве твоей законной жены, ты заставляешь страдать меня. И если это намеренная жестокость, то почему ты думаешь, что я буду мила с тобой? - Но я люблю тебя! - Взмолился Орландо. - Бога ради, почему бы нам не забыть все и не начать жить по-человечески?!Потому что я ненавижу тебя! И я не верю тебе, твоей любви! Твоя любовь - это досадная случайность, почему бы тебе, наконец, не понять? Если бы ты любил меня, ты бы отпустил меня! Но ты, ты просто упрям...Нет, не говори так, пожалуйста! Я не могу отпустить тебя, потому что ты моя жизнь! Почему ты не хочешь понять? - Потому что мне это не нужно! И если ты хочешь, чтобы я осталась, то давай придерживаться с тобой нашего давнего договора: на людях я согласна изображать твою милую супругу, но в личной жизни, будь добр, избавь меня от своих нежностей! - А ты не думаешь, что у меня есть все законные права на эти нежности, - Опасно улыбаясь, он стал к ней приближаться. - Если ты посмеешь себе хотя бы дотронуться до меня, клянусь, что я сбегу от тебя! И устрою тебе такой скандал, что ты пожалеешь, что вообще на свет родился! И ты хорошо знаешь, что я не бросаю слов на ветер. - А как же наш сын? Что будет с ним? Его ты тоже бросишь? - Я возьму его с собой! И ты ничего не сможешь сделать. Так что, будь добр, сохраняй дистанцию. С той поры жизнь для него стала кошмаром. Лаура была намеренно холодна с ним, чем причиняла невыносимую боль его исстрадавшемуся сердцу, нанося нево